21 декабря, оставшись наедине с медицинской сестрой, Островский спросил;
— Долго вы работаете сестрой?
— Двадцать шесть лет.
— Вам, вероятно, приходилось видеть много тяжелого за время вашей работы?
— Да, тяжелого я, конечно, видела много.
— Ну вот и я, — сказал Островский, — я тоже ничем вас не порадую.
Женщина с трудом сдержала слезы. Она попыталась утешить его:
— Что вы, Николай Алексеевич! Я уверена, что через несколько дней вы меня, несомненно, порадуете, вам станет лучше.
— Нет, нет, — ответил он ей, — я слишком хорошо сознаю свое состояние, я твердо знаю, что я вас больше ничем не порадую… А жаль! Еще только один год мне надо было прожить, чтобы закончить работу. У меня еще так много незаконченной работы осталось… Я знаю, что от меня еще многого ждет комсомол.
Ночью Островский сказал дежурившей у его постели жене: