Снаружи бушевал светящийся смерч. Ослепительное облако, освещённое ярко-жёлтым светом, уносилось от основания подмостков. Земля под ними была совершенно окутана облаками; пар пробивался с фосфоресцирующими лучами, словно из отверстия какого-то адского котла. От быстро вращавшихся дисков жироскопов шёл в комнату сквозной ветер, сдувший со стола газеты. Пол затрепетал под их ногами, и зловещий треск донёсся от внешних стен, когда брусья подмостков были подняты на воздух.
– Сейчас всё будет чисто! – крикнул Хукер Роде в ухо.
Она прижалась к нему.
– Что-нибудь повреждено? – спросила она почти жалобно.
– Держитесь крепко у стенки и не сгибайте колен. Мы движемся с довольно большим ускорением.
Шум усилился.
Пол, казалось, стал опускаться под ними. Комната закачалась, потому что Кольцо, поднятое двигателем, колебалось, как пьяное, в течение одной или двух секунд. Затем машина пришла в устойчивое положение; снова ощутилось давление от пола кверху, и вес тел внезапно увеличился. Эти признаки показывали, что Кольцо поднимается.
Рода в своём возбуждении забыла совет Хукера, и вдруг почувствовала, что колени быстро подогнулись под ней; она очутилась на полу, куда притягивала её невидимая сила. Над ней Хукер медленно взбирался по спиральной лесенке на маленькую наблюдательную площадку, подвешенную к потолку. Там он лёг на спину и стал смотреть в вертикальный телескоп, наведённый на стеклянное окошечко в крыше.
Борк, заметив присутствие Роды, просто кивнул головой и улыбнулся, словно нисколько не удивлённый. Он стоял у своего поста близ бокового окна; рука его лежала на рычаге. Хукер давал распоряжения со своей площадки.
Медуза – голубовато-зелёное светило, бывшее целью их путешествия,: – уходила к краю поля телескопа. Направление полёта нужно было изменить так, чтобы изображение астероида коснулось освещённого креста нитей в центре.