Под Замостьем мы шли в атаку. Вдруг кучка клеймёных шкурников крикнула: «Долой войну!» Один мне штык в спину, другой — пулю в руку, и побежали назад. Немцы подобрали меня, вылечили и показали, как народ, давным-давно завоевавший подлинную свободу, которая нам ещё не снилась, как этот народ делает сейчас революцию подлинную и защищает культуру. Для этой свободы я, помнишь, не щадил ни себя, ни тебя… Не буду щадить и тех, кто эту свободу захаркал и потопил в народной крови. Война до конца.
Любовь. Под командой тех самых охранников, которые веками топили эту свободу в народной крови.
Яровой. Это — кучка обречённых. Сухие листья, закружившиеся в вихре, а мы обойдёмся своими.
Любовь. Палачами?
Яровой. Палачи — там.
Любовь. На ваших фонарях.
Яровой. На то фронт. И на ту сторону фронта я тебя, Люба, не пущу. Не затем я тебя нашёл. Ведь это же противоестественно — нам с тобой разными дорогами идти.
Любовь. Хуже. Дороги не разные. Столкнулись на одной дороге, и одному из нас в пропасть лететь.
Яровой. Люба, я этого не допущу.
Любовь. Где тебе! Я уже не прежняя…