— Думаете, серьезная авария? — спросил командир.
— Возможно, им пришлось выброситься на парашютах.
— Тогда они постарались бы выбросить свою лодку.
— Могли не успеть.
— Будем искать, пока не найдем.
Около полуночи Трофимов пошел в каюту вздремнуть.
В это время в радиорубке старательно слушали, как переговаривались между собою многочисленные станции. Один радист дежурил на длинных волнах, другой — на коротких. Оба пропускали равнодушно известия о чьем-то здоровье, о дате выезда и приезда, о высылке кому-то цветов с первым рейсом. Их интересовали сообщения о самолете. Внезапно радист, работавший на длинных волнах, насторожился. Ухо его уловило какие-то странные, тревожные звуки. Кто-то медленно, точно неопытной рукой, выстукивал «SOS». Кто-то звал на помощь! Радист уже ничего не слушал, кроме той станции, что передавала бесконечные три точки, три тире, три точки. Он хотел узнать ее позывные, но неизвестный радист их не передавал. Но вот он назвал свой пароход. Радист автоматически заносил на бумагу карандашом: «SOS, SOS, SOS, SOS… Пароход «Антопулос» тонет. Спасаемся. Ищите пилота Бариля, штурмана Петимка, Зорю Находку, Марка Завирюху. SOS, SOS, SOS…»
Неизвестный радист не обозначал местонахождение утопающего парохода.
— Пеленг, пеленг бери! — закричал радист своему помощнику — коротковолновику.
Тот понял, что передают что-то чрезвычайно важное, бросил свой приемник и схватил наушники от длинноволнового аппарата. Он услышал «SOS» и, быстро повернув колесико пеленгатора, снова поймал его. Теперь пеленгатор был направлен на линию рации, передающей «SOS». Эта линия шла под углом в сто десять градусов на юго-восток от курса эсминца. Где-то на этой линии, очевидно не очень далеко от них находилась рация, передающая «SOS». Только успели взять пеленг, как рация умолкла.