Обстановка вынуждала не подавать по радио ни одного звука, чтобы не выдать себя. Иначе с помощью пеленгатора враг мог быстро определить, где находится корабль.
Ни один огонек не светился на миноносце, хоть он и мчался полным ходом.
Через пять минут вахтенный доложил, что на шумопеленгаторе уловлен звук, похожий на звук выстрела из легкого орудия. Выстрел прозвучал по курсу корабля.
— Дайте боевую тревогу, — распорядился командир.
Палец нажал кнопку, и по всем помещениям эсминца прозвучал резкий звонок. Как на пружинах, вскочили со своих подвесных коек краснофлотцы. В одну минуту опустели кубрики и каюты. Каждый стоял на своем посту, готовый выслушать приказ командира. Задраивались люки, слетали чехлы с пушек, пулеметов и торпедных аппаратов. Торпедисты, артиллеристы и пулеметчики готовы были послать врагу смертоносные гостинцы.
При свете звезд блестели проложенные по палубе рельсы для торпед, в трюмах лежали готовые для механической подачи наверх снаряды, в машинах стрелки манометров свидетельствовали, что котлы до отказа полны паром.
Корабль, готовый к боевому прыжку, рассекал тьму и море, и только звезды освещали его путь.
Но на горизонте появился еще один источник света. Там вспыхнул огонек и не гас, а, наоборот, разгорался. Огонек превращался в пожар — над морем росло зарево.
— Товарищ командир, разрешите доложить! На море по нашему курсу горит судно, — отрапортовал вахтенный, который хоть и видел, что командир смотрит туда же, но считал необходимым доложить об этом.
— Дайте распоряжение подготовить помпы, огнетушители и шлюпки для спуска на помощь утопающим.