Неизвестно, кричала ли Находка, запертая в погребе, — Анч не думал о ней. Отворив калитку, он окинул прощальным взглядом двор, махнул рукой Разбою, который грыз кость возле свинарника, и пошел без дороги, прямиком, на юго-восточное побережье острова.
Он отошел уже далеко от двора, когда услышал лай Разбоя. «На кого он лает?» Анч прислушался. Лай повторился. Но вот пес замолчал. Что бы это могло значить? Неужели вернулся с кем-нибудь Ковальчук?
Прошла минута, и со двора инспектора послышался уже вой собаки. То жалобный, то грозный, он напоминал волчий вой, нагоняющий зимними ночами страх на путников. Выл Разбой, в этом не могло быть сомнения. Но почему он выл: потому ли, что ощутил пустоту и одиночество, или, может быть, почувствовал, что с Находкой что-то случилось?
Анч спешил, время от времени поглядывая на море.
Вечерело. Чайки и мартыны возвращались с моря на остров. Вдалеке, во дворе Ковальчука, продолжал выть Разбой.
Глава XX
ПОИСКИ НАХОДКИ
Марко и Люда решили пойти берегом бухты. Они отдали предпочтение этому несколько более длинному пути, надеясь, что фотограф вернется в выселок по тропинке. С холма они увидели в бухте лодку. Кто-то на каюке плыл вдоль берега со стороны инспекторского дома!
— Может, Находка? — высказала догадку Люда.
— Нет, вряд ли. Подождем. Надо узнать, кто это.