Девушка согласилась, и они, зайдя за кусты крапивы над канавой, стали следить за лодкой. Она приближалась довольно быстро и минут через десять подошла к тому месту, где стояли шаланды и «Колумб». Теперь Марко почти с уверенностью мог сказать, что в лодке инспектор. Люда не могла разглядеть ничего, кроме общих очертаний фигуры. К берегу каюк не подошел, а стал под бортом шхуны, зайдя со стороны моря, и потому исчез из поля зрения. Инспектор решил воспользоваться шхуной, чтобы перебраться на берег. Это было удобно: от «Колумба» шел длинный мостик — поплавок, сделанный соколинцами специально к празднику. Ковальчук задержался на шхуне. Что он там делал, не было видно — мешали расстояние и надстройка на шхуне.
— Чем он там занимается? — с раздражением промолвил Марко. — Корыто свое привязывает, что ли?
Но вот инспектор пересек палубу «Колумба» и по плавучим мосткам сошел на берег, направляясь туда, где веселились соколинцы. Ковальчук, очевидно, очень спешил. Он прошел близко от юнги и девушки, но не заметил их, погруженный в свои мысли.
— Ну, ждать больше нечего, — обратилась Люда к своему спутнику. — Пойдем скорее.
Они спешили, стараясь опередить солнце, которое висело уже низко над морем. Они шли то по песку, то по траве, сокращая путь, насколько позволяли дорога и осторожность (не хотелось попадаться на глаза фотографу). Марко всю дорогу молчал. Люда заранее радовалась эффекту, который произведет появление Находки на «Колумбе». Они ведь успеют привести ее на корабль как раз перед выходом в море. Марко кивал головой и все поглядывал на запад. Он видел, что хотя они прошли уже больше половины пути, но за солнцем им не угнаться — оно уже нижним краем коснулось воды и через несколько минут скроется. В это время оба уловили звук, заставивший их остановиться. Это был вой собаки. То долгий, протяжный, то короткий, прерывистый, он поражал глухими тонами и жалобными нотами. Вой доносился с инспекторского двора, а там, они знали, мог выть только один пес — Разбой.
— Что это он? — удивленно спросил Марко. — Взбесился, что ли?
— Противно… даже страшно, — проговорила девушка.
— Оставили Находке развлечение! — нахмурившись, процедил юнга.
Солнце уже спряталось, оставив на небе нежные розовые краски. Вода в бухте потемнела, и наступил штиль перед сменой дневного бриза ночным. А они все продолжали идти. Если бы не этот вой, юнга и девушка, может быть, остановились бы полюбоваться чудесным вечером на южном море, когда исчезают все тени и лишь одна чья-то большая и нежная тень покрывает землю, воду и половину неба. Только вой собаки нарушал торжественную тишину; музыка в выселке замолкла, и ни один звук не долетал сюда.
Марко все время смотрел на камни под ногами и мысленно отбирал такие, которыми можно было бы оборониться от собаки, если она рассвирепеет.