Вскоре оба стояли перед оградой инспекторского двора и, поднимаясь на цыпочки, заглядывали внутрь. Во дворе стоял Разбой и отчаянно выл. Их он не заметил. Кроме собаки, никого не было видно. Калитку кто-то оставил раскрытой. Несколько минут оба стояли в нерешительности. Темнело. На востоке взошла полная луна.
Марко на всякий случай вооружил себя и Люду палками, потом, подойдя к калитке, захлопнул ее и закричал:
— Находка, Находка!
Услышав крик, пес хрипло залаял, повернулся и бросился к калитке. Он прыгал на нее, но из двора не выбегал. Марко и Люда ждали выхода Находки. Дверь в дом оставалась закрытой, и стекла в окнах чернели так же молчаливо. Казалось, в доме и в самом деле никого не было.
— Неужели ее нет? — спрашивала Люда, думая о Находке. — Куда же она девалась?
— Меня это начинает беспокоить, — ответил юнга. — Надо войти в дом. Проклятый пес!
Юноша хмурился, обдумывая, что им делать с бешеным Разбоем. Он готов был убить пса, но палкой не мог этого сделать. Оставалось только войти во двор и, отбиваясь от собаки, продвигаться к дому. Если бы с ним была не Люда, а, скажем, Левко, они безусловно справились бы с этим псом, но теперь это было невозможно. Марко боялся, что Разбой искусает Люду.
Наконец юнга все же придумал план проникновения в дом.
— Слушай, Люда, — сказал он, — держи здесь пса, пусть лает — чем громче, тем лучше. Отвлеки его внимание, а я попробую зайти с тыла.
Марко стал тихонько обходить двор, а Люда сделала вид, что хочет войти во двор через калитку. Она ударила палкой по калитке, и Разбой залаял с новой силой. Люда продолжала звать Ковальчука, Находку, Анча. Отвечал ей только Разбой.