Но что же дѣлать въ случаѣ болѣе серьезныхъ поступковъ? Какъ провести естественный методъ наказаній въ случаѣ воровства, лжи или обиды братьевъ и сестеръ? Но во-первыхъ, случаи серьезныхъ поступковъ, при разумномъ взглядѣ на дѣтскую природу и вытекающемъ изъ него разумномъ обращеніи съ дѣтьми, будутъ очень рѣдки. Во вторыхъ не должно требовать отъ дѣтей значительнаго совершенства. Ребенокъ -- существо, стоящее на низшей степени умственной жизни, и бъ инстинктахъ своихъ близокъ къ инстинктамъ дикаря. Онъ похожъ на него и чертами лица въ первый періодъ дѣтства: у него такой же плоскій носъ, открытыя впередъ ноздри, толстыя губы, далеко расходящіеся глаза. Замѣтьте какъ часто дѣти выказываютъ склонность къ жестокости, воровству, лжи, которыя часто въ послѣдствіи проходятъ сами собой. Мальчики въ школахъ, когда надъ ними нѣтъ надзора, обращаются другъ съ другомъ часто съ варварской жестокостью. Все это доказываетъ, что не возможно требовать отъ неразвитаго мозга разумной дѣятельности вполнѣ развитаго. При требованіяхъ соразмѣрныхъ съ дѣтскими силами исчезнутъ множество проступковъ, которые незначительны сами по себѣ, но считаются преступленіями, какъ нарушеніе приказаній взрослыхъ. Можно строгостью добиться безукоризненно нравственнаго поведенія, но это примѣрное поведеніе вообще непрочно: оно результатъ внѣшняго давленія, а не коренится въ природѣ ребенка, и потому исчезнетъ съ прекращеніемъ давленія. Вообще дѣти, отличавшіяся безукоризненной нравственностью въ школѣ и дома и снискавшія примѣрнымъ поведеніемъ благоволеніе начальства, въ зрѣломъ возрастѣ падаютъ ниже общаго уровня нравственности. Вѣрность этого замѣчанія подтвердятъ каждому его воспоминанія изъ школьной жизни. При разумно-снисходительномъ взглядѣ на дѣтство; будутъ считаться проступками только тѣ дѣйствія дѣтей, которыя невозможно допустить, не давъ укорениться вреднымъ наклонностямъ. Ребенокъ обижаетъ младшихъ братьевъ и сестеръ. Но его грубое обхожденіе -- непремѣнно результатъ грубаго обхожденія родителей съ нимъ и между собой. Грубость вызываетъ грубость и смягчается только нѣжностью. Ложь, я разумѣю сознательную ложь, недостатокъ преимущественно запуганныхъ дѣтей. Воровство, если оно не безсознательное слѣдствіе неразвитости дѣтства, замѣчается у дѣтей, которыхъ лишаютъ игрушекъ, разныхъ мелкихъ вещей, доставляющихъ столько радости дѣтямъ, и еще у дѣтей, которыхъ родители держатъ впроголодь, вслѣдствіе ложной системы физическаго воспитанія. Въ такихъ случаяхъ слѣдуетъ отстранить поводы къ проступкамъ и наказывать временнымъ лишеніемъ дружбы родителей. Для дѣтей, которыхъ воспитатели съумѣли привязать къ себѣ, это чувствительное лишеніе и оно входитъ въ разрядъ естественныхъ наказаній, потому что за многіе проступки общество, какъ ни близоруко и не справедливо бываетъ оно часто въ своихъ приговорахъ, тоже, наказываетъ лишеніемъ своего уваженія. Въ дружной семьѣ, гдѣ царствуютъ миръ и любовь, число дѣтскихъ проступковъ несравненно менѣе, и эта любовь сильное орудіе домашней дисциплины. "Домашнее отчужденіе, говоритъ Саенсеръ, вотъ обильный источникъ проступковъ. На закону человѣческой природы, извѣстному всѣмъ наблюденіямъ, люди, которымъ закрытъ доступъ къ высшимъ наслажденіямъ, бросаются на низшія; люди, которые не имѣютъ симпатическихъ удовольствій, ищутъ эгоистическихъ; слѣдовательно счастливыя отношенія между родителями и дѣтьми должны уменьшить число проступковъ, порожденныхъ эгоизмомъ".
Эта потребность высшихъ симпатическихъ наслажденій, потребность любви, сочувствія очень сильна въ дѣтствѣ. По естественному закону она прежде всего обращается на родителей и воспитателей: къ кому приходитъ ребенокъ показать новый предметъ, заинтересовавшій его; на кого оглядывается онъ съ торжествомъ, сдѣлавъ первый шагъ и ожидая одобренія, какъ не на родителей и воспитателей, и-много надо грубости, жестокости непониманія съ ихъ стороны, чтобы обратить это чувство въ отчужденіе, граничащее съ ненавистью. Затѣмъ эта неудовлетворенная потребность обращается на дѣтей, товарищей (всѣ знаютъ до чего крѣпка бываетъ дѣтская дружба), на какого нибудь симпатичнаго гостя, домашнее животное, какой нибудь родъ занятій. Въ рукахъ разумныхъ воспитателей эта потребность дѣтства станетъ сильнымъ и благодѣтельнымъ средствомъ для нравственнаго вліянія на дѣтей. Всякій знаетъ, что если кто кого обидѣлъ, то степень сожалѣнія въ обидѣ зависитъ отъ степени привязанности обидчика къ обиженному. Если обиженное лице врагъ, то обида доставитъ скорѣе тайное удовольствіе обидчику; если дорогой другъ, то обида источникъ глубокого для него раскаянія. Подозрѣнія близкихъ людей огорчаютъ насъ несравненно болѣе, чѣмъ подозрѣнія постороннихъ, и гнѣвъ любимаго друга бываетъ серьезнымъ горемъ. Поэтому вліяніе гнѣва родителей измѣняется вслѣдствіе отношеніи ихъ къ дѣтямъ. Тамъ, гдѣ было отчужденіе, оно порождаетъ эгоистическій страхъ наказаній и лишеній; тамъ, гдѣ существуютъ теплыя чувства, искреннее раскаяніе и желаніе загладить виду. Это желаніе заставляетъ ихъ стараться угожденіями, услугами загладить свой проступокъ и вызываетъ ихъ къ дѣятельному выраженію чувства. "Въ домашнемъ управленіи, какъ и въ политическомъ, замѣчаетъ Спенсеръ, суровый деспотизмъ самъ порождаетъ большую часть преступленій, которыя потомъ приходится подавлять; тогда какъ мягкое, либеральное правленіе устраняетъ много случаевъ раздора и до того улучшаетъ складъ чувства, что уменьшаетъ побужденіе къ проступкамъ". Локкъ давно замѣтилъ: "Большая строгость въ наказаніяхъ приноситъ мало пользы и много зла въ воспитаніи и я думаю, что современемъ поймутъ, что изъ дѣтей, которыхъ всего болѣе наказывали, всего менѣе выходитъ хорошихъ людей". Эти слова должны убѣдить родителей довольствоваться умѣренными мѣрами, умѣренными результатами. Развитіе Какъ нравственное, такъ и умственное, идетъ медленнымъ путемъ. Сверхъ того, родителямъ необходимо помнить слѣдующее правило: приказывать и запрещать какъ можно менѣе, но, приказавъ разъ, требовать повиновенія. Нужно чтобы дѣти знали, что есть вещи, которыхъ нельзя сдѣлать, которыхъ нельзя получить, но число этихъ вещей должно быть очень ограничено. "Въ приказаніяхъ выгода родителя принимается! зачастую болѣе во вниманіе, чѣмъ польза ребенка", говоритъ Рихтеръ. Сколько дѣйствіи ребенка, невинныхъ въ своей сущности становятся преступными на томъ основаніи, что папа или мама не любятъ этого, а эта не любовь къ тому или иному образу дѣйствія ребенка, весьма часто не имѣетъ другаго основанія, кромѣ прихоти родителей. Прислушайтесь къ обыкновеннымъ рѣчамъ: "какъ ты смѣешь не слушаться меня? Говорю тебѣ, что я заставлю тебя сдѣлать это. Я покажу тебѣ, кто здѣсь господинъ", и обратите вниманіе на тонъ, какимъ говорятся эти слова. Въ нихъ видно болѣе желаніе подчинить ребенка, чѣмъ забота о томъ, что дѣйствительно полезно ему и что вредно. "Это состояніе духа родителей, говоритъ Спенсеръ, мало чѣмъ отличается отъ состоянія духа деспота, наказывающаго непокорнаго подданнаго". Но ребенокъ долженъ слушаться, возразятъ родителя, которые болѣе всего хлопочутъ о легкости управленія ребенкомъ, и затѣмъ прибавятъ много избитыхъ фразъ о томъ, что повиновеніе -- первѣйшая добродѣтель, основаніе всѣхъ прочихъ и, что всего важнѣе окажется ребенку необходима въ его послѣдующей жизни. На важности повиновенія особенно настаиваютъ у насъ; но Спенсеръ мгновенное, безпрекословное и постоянное повиновеніе не считаетъ въ числѣ добродѣтелей, которыя необходимо внушать дѣтству. "Не печальтесь своеволіемъ дѣтей, это необходимое слѣдствіе уменьшенія понудительности" говоритъ онъ весьма естественно, что своевольныя дѣти принесутъ болѣе хлопотъ воспитателю: изобрѣтая новыя занятія, забавы, они заставятъ его болѣе слѣдить за ними, чѣмъ тѣ, которыя сидятъ смирно и не сдѣлаютъ шага, не спросясь. Нѣмецкіе учителя говорятъ, что можно охотнѣе взяться за дюжину нѣмецкихъ мальчиковъ, чѣмъ за одного англійскаго. "Слѣдуетъ ли желать, чтобы наши мальчики, вмѣстѣ съ послушаніемъ нѣмецкихъ мальчиковъ, пріобрѣли покорность и политическое холопство взрослыхъ нѣмцевъ? Независимый англійскій мальчикъ есть отецъ будущаго гражданина. Не лучше ли допускать въ дѣтяхъ тѣ чувства, которыя дѣлаютъ изъ нихъ свободныхъ людей", говоритъ Спенсеръ.
Сверхъ того, если своеволіе, независимость и увлекутъ дѣтей въ какія нибудь трудности, за то они дадутъ ему и средства во многихъ случаяхъ счастливо выпутаться изъ нихъ. Одинъ десятилѣтній мальчикъ, англичанинъ, соскучившись на вечерѣ, куда его увезли противъ воли, ушелъ домой одинъ, незнакомой ему тропинкой черезъ лѣсъ (его везли по большой дорогѣ); заблудившись, онъ влѣзъ на дерево и, увидѣвъ деревню, куда ему нужно было идти, вернулся домой благополучно, не смотра на темноту вечера, крутизну и опасность дороги. Между тѣмъ какъ ровесникъ его, русскій мальчикъ, воспитанный въ системѣ безпрекословнаго повиновенія, не привыкшій самостоятельно дѣлать ни шагу, заблудился, отставъ нечаянно отъ своихъ, перепугался до смерти и усѣвшись на землю, плакалъ, пока его не нашли совершенно продрогшимъ; юнъ поплатился за этотъ случай жестокой простудой, усложненной болѣзнью отъ испуга. Выгода метода, развивающаго нравственную самостоятельность, очевидна. Цѣль дисциплины должна быть -- сдѣлать существо самоуправляющееся а не существо управляемое другими. "Если бы судьба готовила вашимъ дѣтямъ жизнь рабства, вы бы должны были усиленно пріучать ихъ къ рабству въ дѣтствѣ; но, такъ какъ имъ предстоитъ быть свободными людьми, обыденныя дѣйствія которыхъ никто не станетъ контролировать, то вы должны ихъ усиленно пріучать къ самоконтролированію, пока они еще находятся подъ вашимъ надзоромъ", говоритъ Спенсеръ. А это достигается никакъ не настаиваніемъ на томъ, что повиновеніе первѣйшая добродѣтель, а на томъ, чтобы ребенокъ самъ на опытѣ извѣдалъ, что дурные поступки влекутъ за собой непріятныя послѣдствія и выучился бы самъ собой воздерживаться отъ нихъ.
Примѣненіе метода естественныхъ наказаній требуетъ отъ родителей высокой степени самообладанія, строгой справедливости, безпристрастія какъ къ дѣтямъ, такъ и къ себѣ и умѣнья вникать въ побужденія, руководящія поступки и опредѣляющія степень ихъ нравственности. Одну дѣвочку жестоко наказали за то, что она отказалась играть на дѣтскомъ концертѣ, потому что она участіемъ своимъ въ концертѣ, навлекла бы на подругу свою, лишенную музыкальнаго таланта, выговоры и наказаніе отъ ея матери. Дѣвочка вынесла наказаніе, но не уступила и гордилась этимъ наказаніемъ, какъ подвигомъ. А мать жестоко наказала ее за непослушаніе и за то, что она любитъ подругу болѣе чѣмъ мать. Наказаніе это, разумѣется, поставило ее во враждебныя отношенія съ матерью; но если бы та была способна вникнуть въ побужденія этого поступка, она бы неподвергла дѣвочку наказанію; она поняла бы, что дочерью руководило честное чувство, а ею самой -- тщеславное желаніе похвастаться успѣхами дочери. Подобныхъ примѣровъ можно насчитать очень много. Сколько разъ случается видѣть, что съ дѣтей жестоко взыскиваютъ за то, что они при гостяхъ наивностью своей откроютъ какой-нибудь недостатокъ въ домашнемъ хозяйствѣ, который скрывается какъ позоръ; бываютъ правдивы не кстати и тѣмъ заставляютъ гостей, считающихъ свѣтскую дрессировку хорошимъ воспитаніемъ, думать, что ихъ дурно воспитываютъ. Въ такихъ случаяхъ родители имѣютъ въ виду исключительно свои личныя чувства, выгоды своего самолюбія, а не прямую пользу дѣтей, какъ бы они не увѣряли себя, что дѣйствуютъ исключительно къ ихъ пользѣ. Изъ этого видно какой безпрестанной работы надъ собой, сколько терпѣнія и наблюдательности требуетъ примѣненіе естественнаго метода Спенсера. Слѣдуетъ обдумывать каждый поступокъ дѣтей и разбирать какіе результаты повлечетъ за собой соотвѣтствующій ему поступокъ взрослаго; быть постоянно на сторожѣ, чтобы не принятъ безразличный поступокъ за дурной, не приписать ребенку болѣе дурныя чувства, нежели онъ имѣлъ на самомъ дѣлѣ; измѣнять свой методъ сообразно съ нравомъ ребенка и быть готовыми на новыя измѣненія, по мѣрѣ развитія ребенка; не терять духа при неудачахъ или слишкомъ медленномъ успѣхѣ, но упорно продолжать дѣйствовать въ извѣстномъ направленіи; анализировать собственныя побужденія, т. е. различать внушенія родительской заботливости отъ внушеній, происходящихъ изъ эгоизма, любви къ спокойствію или властолюбію. Замѣтивъ въ себѣ эти побужденія, придется обуздывать ихъ; однимъ словомъ, воспитывая дѣтей -- проходить трудную школу самовоспитанія.
Задача не легкая, которая требуетъ высокой степени развитія, какъ нравственнаго, такъ и умственнаго. Но и награда за исполненіе этой задачи велика. Наградой будетъ сознаніе честно исполненнаго долга, сознаніе, что жили не даромъ, и крѣпкая, живая, благотворная связь съ дѣтьми. Объ этой связи надо подумать особенно русскимъ родителямъ. Тяжелыя разрывъ между отцами и дѣтьми -- одна изъ болѣзней нашего вѣка, приносящая много тяжелыхъ страданій. Она слѣдствіе ихъ собственнаго неумѣнья воспитывать дѣтей, ихъ собственнаго неразумія и близорукости. Воспитанные въ преданіяхъ деспотизма, они тотъ же методъ примѣнили къ дѣтямъ. "Мое дѣтище, моя кровь; хочу съ кашей ѣмъ, хочу со щами хлебаю", повторялось въ разныхъ формахъ во всѣхъ слояхъ русской жизни. Дѣти привыкли видѣть въ родителяхъ не друзей-руководителей, но грозныхъ властелиновъ, и когда освобождались отъ ихъ власти, то всякая связь рвалась между отцами и дѣтьми. Лишенные всякой самостоятельности своимъ воспитаніемъ, отцы не могли не отнестись враждебно къ современному развитію мысли; дѣти же отдались ему тѣмъ съ большимъ увлеченіемъ, что въ немъ увидѣли первый лучъ свѣта, засвѣтившій имъ въ темномъ царствѣ. Разрывъ подготовленный долгими годами, превратился въ пропасть. Положеніе отцовъ печально: "мы не нужны, пора намъ въ могилу, родители теперь лишніе", повторяютъ они безпрестанно -- и справедливо. Интересы, развитіе дѣтей -- чужды имъ, враждебны; они видятъ, что, не смотря на наружныя формы почтенія, которое оказываютъ имъ, они безсильны направить жизнь дѣтей, поддержать ихъ въ трудныя минуты. Они не могутъ не чувствовать, что они лишніе въ новой, зарождающейся жизни. Такова неизбѣжная участь тѣхъ родителей, которые захотятъ при воспитаніи держаться отжившаго произвольнаго метода. Но тѣ, которые поведутъ дѣтей путемъ саморазвитія, которые будутъ понимать жизнь, къ какой надо вести ребенка, и сами будутъ идти тѣмъ же путемъ развитія, чтобы довести дѣтей до возможно высшей степени, никогда не будутъ чувствовать себя лишними, безполезными людьми. Когда дѣти ихъ, но закону прогресса человѣчества, пойдутъ дальше ихъ, они отдыхая на достигнутой ступени, будутъ смотрѣть на дальнѣйшіе шаги ихъ, не съ злобно завистливымъ чувствомъ, а съ радостнымъ благословеніемъ. Дѣти ихъ будутъ пріумножать наслѣдство, переданное ими и благодарной любовью платить за него.
Выводъ теоріи нравственнаго воспитанія Спенсера, основанный на историческо-естественномъ взглядѣ на человѣка, слѣдующій: "Въ годы младенчества человѣка, и младенчества обществъ, образъ управленія долженъ быть абсолютный: напр., у груднаго ребенка отнимаютъ вредную вещь безъ объясненій, дѣйствуютъ однимъ авторитетомъ власти. Затѣмъ, по мѣрѣ развитія сознанія въ ребенкѣ, начинаютъ постепенно признавать въ немъ права самостоятельной личности, -- это введеніе конституціоннаго порядка въ семейномъ управленіи. Законовъ должно быть не много, но они должны быть вызваны строгой необходимостью и строго исполняемы: ребенокъ долженъ быть убѣжденъ, что имъ управляетъ не воля того или другаго лица, но требованія разума. Съ близостью совершеннаго возраста опека родительская должна ослабляться- и ослабнуть до такой степени, чтобы переходъ отъ родительской власти къ полной самостоятельности былъ бы нечувствителенъ. Этой системой воспитанія можно достигнуть цѣли нравственнаго воспитанія: развить людей способныхъ къ самоуправленію и самостоятельности, полезныхъ гражданъ обществу.
Физическое воспитаніе.
На важность физическаго воспитанія вообще мало обращаютъ вниманія. Требованія гигіены рѣдко соблюдаются при воспитаніи, и Спенсеръ находитъ, что въ Англіи несравненно болѣе обращаютъ вниманія на разведеніе хорошихъ породъ собакъ, лошадей и рогатаго скота, чѣмъ на воспитаніе здоровыхъ сильныхъ людей. А здоровье и сила предметъ первой важноcти, на который слѣдуетъ обратить вниманіе воспитателямъ. При разстроенномъ здоровьи человѣкъ бываетъ безполезнымъ членомъ общества и бременемъ для себя и для окружающихъ его. Какимъ бы высокимъ умственнымъ и нравственнымъ вліяніемъ онъ не обладалъ, болѣзнь будетъ постоянно парализировать его силы и онъ не принесетъ значительной доли той пользы, которую принесъ бы при полномъ здоровьи. Одинъ писатель говоритъ, что для успѣха въ жизни, всего важнѣе быть хорошимъ животнымъ, и совершенно справедливо. Отъ того на сколько народъ удовлетворяетъ этому условію, зависитъ его благосостояніе. "Не только случайности войнф зависятъ отъ силы и здоровья солдатъ, но и состязанія въ торговлѣ частью опредѣляются физической выносливостью предводителей, говоритъ Спенсеръ и находитъ, что не смотря на постоянное первенство англійской націи въ промышленности, соперничество современной жизни такъ тяжело, напряженіе силъ доходитъ до такой крайности, что многіе не могутъ переносить требуемый отъ нихъ трудъ, безъ вреда для себя. Тысячи сламываются подъ давленіемъ; если оно усилится, въ чемъ невозможно сомнѣваться, то самые прочные организмы утомятся". Это положеніе Спенсера грѣшитъ нѣсколько односторонностью взгляда. Не смотря на вырожденіе нынѣшняго поколѣнія, замѣченное учеными и естествоиспытателями и ограничивающееся исключительно достаточнымъ и образованнымъ слоемъ общества, вырожденіе, причины котораго будутъ изложены ниже, -- замѣчено по статистическимъ таблицамъ, что средняя цифра человѣческой жизни поднялась за послѣднее столѣтіе; слѣдовательно, силы народныя увеличились и здоровье улучшилось и если, не смотря на это улучшеніе, Спенсеръ находитъ, что соперничество, вызванное современнымъ развитіемъ промышленности, сламываетъ тысячи своимъ давленіемъ, та не доказываетъ ли это, что система конкуренціи, развитіемъ своимъ постоянно опережая развитіе силъ человѣчества, постоянно будетъ оказываться не по силамъ для него, утомлять самые прочные организмы и сламывать болѣе слабые. Слѣдовательно, уровень здоровья и силъ будетъ зависѣть отъ условій жизни. Но это не должно внушать фаталистическій взглядъ родителямъ на воспитаніе. Завися отъ установленныхъ условіи жизни, они властны создавать эти условія для дѣтей, на сколько то допускаютъ ихъ средства къ существованію, и потому физическое воспитаніе дѣтей, болѣе или менѣе согласное съ указаніями науки и разума, находится въ ихъ рукахъ. О физическомъ воспитаніи, основанномъ на началахъ науки, тѣмъ болѣе слѣдуетъ позаботиться намъ, которые въ отношеніи народнаго благосостоянія, средней продолжительности человѣческой жизни и процента смертности, стоимъ на несравненно болѣе низшей ступени, чѣмъ Англія.
Чтобы развить здоровый животный организмъ, необходимо развивать его сообразно съ законами, управляющими ишь. "Всякій анатомъ, всякія физіологъ, всякій химикъ, ни минуты не колеблясь, утвердить, что общіе законы, вѣрные по отношенію къ жизненнымъ процессамъ животныхъ, одинаково вѣрны и по отношенію къ человѣку. Обобщенія, установленныя наблюденіями и опытами надъ животными, полезны и для руководства человѣку", говоритъ Спенсеръ. Первыя потребности каждаго организма: пища, тепло и дѣятельность, т. е. упражненіе его силъ и членовъ. Пища, одно изъ самыхъ важныхъ условій развитія организма: отъ рода и количества нищи зависитъ большій или меньшій ростъ ребенка, его здоровье и умственное развитіе. Пища должна даваться ребенку вволю; система размѣренныхъ порцій крайне ошибочна, но такъ же ошибочно и пріучать его ѣсть безпрестанно, что называется п о ходя. Діета дѣтей постоянно колеблется между этими двумя крайностями, не попадая въ настоящую норму. Въ деревняхъ господствуетъ исключительно система питанія, перекармливанья ребенка, за то въ городахъ преобладаетъ система недокармливанья. И перекармливанье, и недокармливанье дурны -- но послѣднее вреднѣе перваго. Высокій авторитетъ говоритъ: "Послѣдствія случайнаго переполненія желудка менѣе вредны и легче поправимы, чѣмъ послѣдствія истощенія отъ недокармливанья". Но если послѣдствія случайнаго переполненія желудка незначительны, за то привычка къ постоянно переполненному желудку имѣетъ очень вредныя послѣдствія: дѣятельность желудка развивается въ ущербъ прочимъ, ребенокъ пріучается къ исключительно животной жизни. Упитанные помѣщичьи и купеческіе сынки вообще оказываются очень тупы, неразвиты и учить упитанныхъ дѣтей -- настоящее мученіе. Вообще при питаніи дѣтей должно держаться слѣдующаго правили: не давать имъ опять ѣсть, пока пища, принятая въ послѣдній разъ, не переварится. Самый меньшій срокъ наука опредѣляетъ 3 часа. На когда наступитъ время для принятія пищи, то давать имъ ѣсть сколько они хотятъ, безъ всякаго страха, что они съѣдятъ лишнее, во вредъ себѣ. Невоздержность -- порокъ взрослыхъ и преимущественно людей отживающихъ, тупѣющихъ, которымъ не остается болѣе никакого наслажденія въ жизни, кромѣ удовлетворенія этой животное потребности. Инстинкты дѣтства не успѣли еще извратиться до такой степени, чтобы обжорство могло сдѣлаться для него пріятнымъ. Ребенокъ тотчасъ перестаетъ ѣсть, чуть только ощущаетъ полноту въ желудкѣ. Въ количествѣ пищи слѣдуетъ руководиться указаніями аппетита. Если онъ вѣрный руководитель для низшихъ существъ, для выздоравливающаго больнаго, для человѣка, ведущаго нормальную жизнь то можно заключить, что онъ хорошій руководитель и для ребенка. Намъ возразятъ примѣрами многихъ случаевъ дѣтской невоздержности, увеличивающимся числамъ дѣтей больныхъ разстройствомъ желудка во время праздниковъ, лѣтомъ когда фрукты и ягоды начинаютъ созрѣвать; но эти примѣры не опроверженіе, а подтвержденіе вышесказаннаго положенія. Невоздержность дѣтей -- обыкновенное слѣдствіе системы ограниченія ихъ пищи. Это естественная, чувственная реакція противъ аскетической діеты. Долго подавленныя желанія не знаютъ уже мѣры, какъ скоро имъ предстоитъ возможность удовлетворенія. Желудокъ, ослабленный умѣренной и однородной пищей, которою считаютъ за правило кормить дѣтей (постоянно молочная каша, хлѣбъ и молоко), не выноситъ непривычнаго пріема сладости или фруктовъ. Дѣти вообще очень любятъ сладости и фрукты, и то и другое считается для нихъ вредной пищей, поблажкой чувственнымъ желаніямъ, а потому имъ постоянно отказываютъ въ удовлетвореніи этой потребности; но физіологи находятъ, что эта потребность имѣетъ причину болѣе каждую, чѣмъ одно удовлетвореніе вкуса. Сахаръ играетъ важную роль въ жизненномъ процессѣ. Сахаристыя и жирныя вещества окисляются въ тѣлѣ и вмѣстѣ съ тѣмъ развивается теплота. Дѣти вообще не любятъ жиръ, а имъ нужна пища, развивающая теплоту, -- ясно, что организмъ ихъ требуетъ большаго количества сахара, потому что не можетъ справиться съ жиромъ. Дѣти любятъ растительныя кислоты; они въ восторгѣ отъ плодовъ и ѣдятъ зеленые яблоки и неспѣлый крыжовникъ, потому что принято вовсе не давать имъ плодовъ. А между тѣмъ растительныя кислоты весьма полезны для организма, особенно когда кишки дѣйствуютъ не совсѣмъ исправно. Ясно, что любовь дѣтей къ фруктамъ -- не извращенная потребность вкуса, но требованіе организма. Обычай давать дѣтямъ спѣлые плоды послѣ завтрака и обѣда былъ бы очень полезенъ и избавилъ бы дѣтей отъ непріятности принимать отъ времени до времени касторовое масло и т. п. лекарства. Привычка получать каждый день тотъ родъ пищи, въ которомъ они чувствуютъ потребность, избавила бы дѣтей отъ тѣхъ припадковъ невоздержности, за которыя они обыкновенно платятся болѣзнями. Аппетитъ дѣтей равно вѣрный указатель относительно количества пищи, и если бы даже онъ былъ менѣе вѣренъ, то все-таки пришлось бы слѣдовать ему за неимѣніемъ другихъ указателей. Ребенокъ проситъ еще, мать говоритъ, "довольно". На чемъ она основываетъ свое довольно? Имѣетъ ли она ясновидящую силу указывающую, что дѣлается въ желудкѣ ребенка? Организмъ требуетъ пищи по безчисленнымъ и запутаннымъ причинамъ, которыя измѣняются и съ состояніемъ воздуха, и съ большимъ или меньшимъ движеніемъ ребенка, а также съ количествомъ и качествомъ пищи, которую онъ ѣлъ въ послѣдній разъ, и со скоростію, съ какою онъ переварилъ ее. Развѣ есть возможность все это исчислить для того, чтобы опредѣлить мѣру пищи, необходимую въ данную минуту.
Послѣ количества пищи слѣдуетъ перейти къ вопросу о ея качествѣ. Здѣсь господствуетъ тоже вредное вліяніе аскетизма. Принято считать животную пищу непригодной для дѣтей, но это предразсудокъ совершенно неосновательный и вредный. Само собой разумѣется, что мясо, требующее продолжительной работы желудка для того чтобы превратиться въ пищевую кашицу, не годится въ пищу для груднаго ребенка, желудокъ котораго не обладаетъ достаточной мускульной силой для этой работы; но мясная пища, изъ которой удалены волокнистыя части (бульонъ), есть такая пища, которую переваритъ желудокъ 9--10 мѣсячнаго ребенка и ранѣе; а желудокъ 2--3 лѣтняго ребенка вполнѣ способенъ переваривать мясную пищу и безъ удаленія волокнистыхъ веществъ. Предразсудокъ противъ мясной пищи основанъ на мнѣніи будто дѣти требуютъ болѣе легкую, т. е. менѣе питательную пищу, чѣмъ взрослые. Мнѣніе это ошибочно какъ нельзя болѣе: дѣти, напротивъ того требуютъ болѣе питательную пищу, чѣмъ взрослые. Сравните жизненные процессы взрослаго и ребенка и вы увидите, что дѣтская потребность въ пищѣ относительно больше. Взрослому пища необходима для того, чтобы возстановлять ежедневную трату организма и доставлять необходимую теплоту для тѣла. Ребенку, кромѣ необходимости возстановлять ежедневную трату субстанціи тѣла -- трату, которая у него еще значительнѣе, потому что онъ гораздо подвижнѣе взрослаго, и поддерживать теплоту, которую онъ точно Такъ же теряетъ сравнительно болѣе взрослаго, потому что тѣло его по отношенію къ массѣ представляетъ большую поверхность и, слѣдовательно, должно утрачиватъ большее количество тепла, -- приходится вырабатывать новыя ткани, т. е. рости. Послѣ того какъ убылъ тепла и субстанціи тѣла пополнена пищей, избытокъ долженъ идти на дальнѣйшее строеніе тѣла, т. е. на ростъ. При недостаточной пищѣ ребенокъ можетъ пополнить только ежедневную убыль и затѣмъ у него уже не останется матеріала для выработки новыхъ тканей, слѣдовательно ростъ его долженъ остановиться. Дурно кормленныя дѣти вообще малы ростомъ; но иногда ростъ и не останавливается отъ недостаточной пищи, за то такой ростъ сопровождается постоянно истощеніемъ силъ ребенка. Докончивъ съ вопросомъ о количествѣ пищи, слѣдуетъ рѣшить вопросъ о ея качествѣ. Большая или меньшая степень питательности того или другаго рода пищи, опредѣляется количествомъ того матеріала для уподобленія, которое онъ доставляетъ организму. Питательное вещество, вырабатываемое желудкомъ изъ извѣстнаго количества мяса, будетъ доставлено значительно большимъ количествомъ хлѣба и еще большимъ картофеля. Большое количество пищи требуетъ болѣе усиленной работы желудка. Чѣмъ болѣе потратитъ организмъ труда на пищевареніе, тѣмъ менѣе силъ останется у него на ростъ и мозговую дѣятельность. Если необходимое питаніе получается только усиленной работой желудка, то эта усиленная работа -- напрасная потеря, которая выразится или въ уменьшеніи энергіи или въ ослабленіи роста. Многіе возразятъ, что можно выкормить дѣтей одной растительной пищей и что они будутъ совершенно здоровы и хорошо развиты. Но, во первыхъ не доказано, чтобы эти же дѣти не могли достигнуть лучшаго развитія при животной пищѣ; во вторыхъ, это хорошее развитіе бываетъ очень часто только видимое. Нѣжное, пухлое тѣло покажется на видъ не хуже тѣла съ крѣпкими фибрами, но оно вяло и лишено силы. Полнота не есть всегда доказательство здоровья. Кромѣ объема тѣла, надо принимать въ разсчетъ его энергію. Дѣти, выросшіе на питательной мясной пищѣ, живѣе и энергичнѣе тѣхъ, которые выросли на одномъ картофелѣ. Эта живость и энергія проявляются во всѣхъ родахъ дѣятельности ихъ организма, какъ умственной, такъ и физической. Стройность и красота тѣла зависятъ много отъ рода пищи. Пища, по незначительности доставляемаго ею тѣлу питательнаго вещества, вызываетъ, какъ уже сказано выше, болѣе усиленную работу внутренностей; эта работа развиваетъ преимущественно полости, въ которыхъ находятся пищеварительные органы. Вотъ отчего всѣ травоядныя животныя отличаются тяжелымъ и неуклюжимъ строеніемъ тѣла; точно тоже бываетъ и съ человѣкомъ. Австралійцы, бушмены и прочія низшія расы, питающіяся кореньями, ягодами, малорослы, неуклюжи и имѣютъ толстое брюхо, мягкіе и вялые мускулы и потому неспособны къ продолжительнымъ усиліямъ: силы ихъ организма тратятся исключительно на пищеварительную дѣятельность, необходимую для поддержанія жизни. Тогда какъ тѣ расы, которыя хорошо сложены, сильны и дѣятельны, напр., кафры, сѣвероамериканскіе индѣйцы, питаются исключительно мясной пищей. Эти примѣры достаточно доказываютъ, что мясная пища лучшее средство для пополненія ежедневной траты организма, для выработки новыхъ тканей и для развитія въ немъ большей энергіи, и что отказывать дѣтямъ въ. этой питательной пищѣ и воображать, что они точно также станутъ развиваться и при менѣе питательной, значитъ вѣрить въ возможность получить силу изъ ничего. Изъ этого слѣдуетъ, какъ вредна дѣйствуетъ на дѣтство и юношество недостаточная нища, а большинство дѣтей и юношей у насъ осуждены выносить это лишеніе, именно въ ту пору, когда усиленный ростъ и вмѣстѣ съ тѣмъ усиленная умственная работа требуютъ большаго количества пищи. Пища въ большинствѣ учебныхъ заведеній далеко неудовлетворительна: вываренная говядина, какіе-то домой вмѣсто супа, каша съ прогорклымъ масломъ, дурно испеченный хлѣбъ и все это въ порціяхъ, далеко не достаточныхъ, -- вотъ чѣмъ кормится даже юношество обоего дола. Что слова наши не голословное обвиненіе, подтвердитъ каждый, кто воспитывался въ учебныхъ заведеніяхъ, или отдавалъ въ нихъ дѣтей или родственниковъ. На это возразятъ, что, при возрастающей дороговизнѣ, невозможно прокормить сытной и здоровой пищей человѣка копѣекъ на 20 или 15 въ день; но при большомъ количествѣ воспитанниковъ, все таки было бы очень возможно, не смотря на дороговизну, доставить по крайней мѣрѣ не вредную и не испорченную пищу въ достаточномъ количествѣ, если бы всѣ эти копѣйки доходили до назначенью. Это печальный фактъ, но тысячи нашего юношества ежедневнымъ недокармливаньемъ обрекаются на истощеніе и болѣзни. Въ одномъ изъ столичныхъ училищъ докторъ не смѣетъ записать на лазаретныя порціи, т. е. болѣе питательныя, состоящія изъ молока, порціи бифштекса и тарелки сравнительно хорошаго бульона, -- полное количество дѣтей, требующихъ болѣе питательной пищи, и продержать ихъ на этой діэтѣ столько времени, сколько того потребуетъ ихъ здоровье, потому что за это подвергнется выговору директора; а между тѣмъ до синевато-блѣдному цвѣту лицъ воспитанниковъ видно, что подобная діэта нужна едвали не для всѣхъ. Въ другомъ -- родители просили знакомаго доктора слѣдить за ихъ дочерью, которая была постоянно больна, худѣла, слабѣла и онъ нашелъ въ ней истощеніе, единственно вслѣдствіе недостаточности пищи, и замѣтилъ, что многія изъ ея подругъ больны тѣмъ же. Мнѣ случалось слышать какъ часто институтки просили, вмѣсто конфектъ и сладостей, принести имъ хорошаго хлѣба, сыру или мяса, и видѣть какъ онѣ кидались на принесенную пищу, буквально, съ животной жадностью. Вотъ еще случай, бывшій нѣсколько лѣтъ тому назадъ, въ одномъ женскомъ учебномъ заведенія: экономъ до того дурно кормилъ воспитанницъ, что онѣ составили планъ мести; въ немъ участвовалъ только выпускной классъ. Отецъ одной изъ воспитанницъ получилъ довольно высокое мѣсто въ администраціи и судьба эконома могла зависѣть отъ него. Положено было разсказать отцу и потомъ, по выпускѣ, разсказывать вездѣ и всѣмъ о томъ, какъ ихъ морили голодомъ и кормили гнилью. Передъ выпускомъ экономъ пришелъ къ воспитанницамъ и, въ самыхъ униженныхъ и слезныхъ выраженіяхъ, просилъ не поминать лихомъ. Воспитанницы сжалились и простили и никто отъ нихъ не слыхалъ потомъ жалобы на дурную пищу, хотя многихъ изъ нихъ пришлось поправлять рыбьимъ жиромъ и укрѣпляющими ваннами организмъ, разстроенный діэтой, на которой держалъ ихъ экономный экономъ. Фактъ очень печальный, но самое печальное въ немъ это дряблая, слезливая доброта воспитанницъ и отсутствіе въ нихъ всякаго чувства сознанія ихъ долга къ обществу. Эта слезливая доброта оказалась жестокостью въ отношеніи оставшихся и вновь поступавшихъ воспитанницъ, которыхъ экономъ и до сихъ поръ медленно моритъ, держа впроголодь, и отравляетъ несвѣжей пищею.