-- Разве?
-- А почитайте Вересаева! Ведь это же полное отчаяние! Полная беспомощность врача перед болезнью. Врач, леча болезнь, разрушает мне организм. В одном месте пытается помочь, в другом портит. Благодарю покорно. Я пришел к тебе в дом оказать помощь. Дать денег взаймы, что ли... И, проходя,-- произвел у тебя маленький,-- а то и большой,-- пожар? Хороша помощь. Не ожидал. Благодарю покорно. Лечение, которое не выдерживает самого основного своего принципа -- не вредит больному... оно, по-вашему,-- научное?
-- Браво, Вадим! -- подзадоривающе крикнул через стол дядя.-- Да ты оратор? Вот бы так в Думе. Жаль, жаль, что ты связан!
-- Но гомеопатия еще менее может претендовать на научность? -- скучливо и раздраженно проговорил Арсений.
-- Кто тебе сказал? Неправда. Неверно, заблужденье. Косность человеческого ума и натуры. Гомеопатия выжидательный способ лечения. Он зиждется на благотворной, целительной силе природы. Similia similibus curantur. Лечи подобное подобным. Клин клином вышибай, иначе. Выбирай наиболее подобное болезни средство. Потому что самородная болезнь устраняется подобною же болезнью, вызванной искусственно. Вот и все... Аллопаты сами не вполне знакомы с действием своих лекарств. Еще меньше с истинным значением лечимых симптомов. Гомеопатия же... она знает, что делает. Если я даю больному арнику, ноготок-календулу, ромашку-хамомиллу, то...
-- Ты знаешь, что даешь безвреднейшие средства,-- опять невозмутимо просуфлировал Павел.
-- Восхитительные средства! Их крадет у нас уже и старая медицина. Смеяться легко. А предубежденность говорит о незнакомстве с предметом. Почти всегда... Смех невежды самый неукротимый.
-- Как пыл правоверного гомеопата.
-- У нас смеются, острословят... А вот в Вашингтоне... где культура -- и вы согласитесь, надеюсь? -- почище нашей... Так там на открытии памятника Ганеману присутствовал сам президент, Мак-Кинлей. В тысяча девятисотом году. И даже выступил с речью. Да. Там не боятся показаться отсталыми. И Ганеману воздвигнуто еще три памятника. Кроме Вашингтона. В Лейпциге, в Париже и...
-- В Кетене,-- невинным голоском с дурачливой подобострастностью докончила Марго.