Вадим Алексеевич посмотрел на нее изумленно, одобрительно, полунедоверчиво.
-- Ты откуда знаешь?
-- Да ты же сам, Вадя, двенадцать тысяч и семь раз говорил...
Все засмеялись. Вадим Алексеевич тоже.
-- Вот так всегда,-- сказал он потом с укоризной.-- В самом серьезном деле все только и ждут у нас смешного коленца. Почему наш народ не может сам лечиться гомеопатией? Только бы немножко подготовить его, и дело в шляпе. Разве те фельдшера, что его лечат, подготовлены серьезно? Я воочию знал одного, который отсыпал лекарства "на глаз расстояния", как он выражался. Восемнадцать гран хины отвалил на один прием беременной бабе! Все на глаз расстояния. И он же говорил: хирургия -- моя стихия. Страшно охоч был до операций. Так это, по-вашему, разумная медицинская помощь населению? И не лучше разве вооружить такого гомеопатией?
-- Такого-то, пожалуй, лучше,-- согласился Павел.-- По крайности, вреда не причинит. Если не поможет.
Вадим отходчиво смирился. Он махнул рукой, будто говоря: э, да что с вами! И мощно выкрикнул Славе и Горе:
-- А ну, хлопцы! Не пойти ли нам с удочками? Парит, братцы! Как бы дожж'а не собрался. Самая ловля перед дождиком.
Вадим Алексеевич, стоя возле мальчиков, развязывал удочки.
-- Ну, ребята... Вот вам. По удочке и марш. Айда. В ногу. За мною... Левой! Правой! Левой! Та-эк-с. Я одобря-я-яю! А теперь, ну-ка, ребята, трио: ммы-ы-ы...