"Словно испугалась англичанина? Или не хочет, чтобы он поймал ее?" -- бегло подмечает Павел. Но ему некогда задерживаться на этой мысли.
Несколько шагов, и они за густым терновником, позади играющих в горелки, на извилистой лесной дорожке, что спускается вниз к речке.
-- Я сяду,-- говорит Ксения Викторовна.-- Не могу идти. Дрожат ноги.
Павел усаживает ее тут же на дорожке, у кустов лесной калины. И сам опускается на траву рядом с Ксенией.
С поляны несутся взвизгивающие голоса. Выделяется пискливый тенорок Жюля. Потрескивают костры. Дядя чему-то громко смеется, насмешливо и злорадно. Горя кричит возбужденно:
-- Дядя Вадя... а фейерверки? Скоро ракеты? Вадим Алексеевич басит в ответ:
-- Подожди, брат. Пусть стемнеет. Какие же фейерверки среди дня?
-- А римские свечи будут? А звезды Неповоевки?
-- Будет, будет. Все будет. И звезду Неповоевки сожжем. Погоди ужо, не горячись.
Еще день, но солнце за облаками. Побледнела речка, темнее кажется зелень дубов. Под кустами калины у заросшей дорожки пахнет чебрецом, раздавленным под ногами. Цапля прокричала где-то вверху, как капризный ребенок. В воздухе -- запах земли, остывающей от солнечного жара.