Воловьев посмотрел на него проницательно и усмехнулся.
-- Ага, понимаю...
Прошло несколько дней. Лина не приходила. Витинов случайно увидел ее днем на Невском. Она переходила улицу своей неуклюжей походкой и чуть не попала под трамвай. Вид у нее был растерянный и беспомощный. Было холодно, а она все еще носила свою соломенную шляпу, загнутую кверху, и серое летнее пальто.
Лина вошла на панель и Витинов, повинуясь неодолимому чувству, догнал ее. Она подняла свои мечтательно-синие помертвевшие глаза и показалась Витинову трогательно красивой. Он стал участливо расспрашивать. Лина ничего не отвечала. Несколько шагов шли молча. Потом она сказала, глядя прямо перед собой, как бы продолжая начатое:
-- Я знаю, я напишу ему все, и он вернется ко мне. Я ему все, все расскажу. Я расскажу, как много я ждала и как я мучилась... Мы вместе мечтали, -- как мы будем жить, и я обещала ему быть верной и ничего не скрывать.
Витинов был неприятно задет. Зачем ее жениху знать о том, что у них случилось? Это только причинит им всем ненужные неприятности... У всякого человека может быть своя тайна...
Лина рассеянно посмотрела на него.
-- Почему же не сказать? Я не хочу ему лгать, разве можно лгать, когда любишь?
-- Да, необходимо, и именно, когда любишь! -- раздражался Витинов. -- Не нужно лишних страданий и запутанных отношений. Я не виноват, что так случилось. Он не должен ничего знать обо мне, -- это будет лучше для всех. Можно выдумать что-нибудь...
Лина посмотрела на Витинова удивленно и неприязненно. И вдруг быстро пошла прочь.