Она жалко улыбнулась.
-- От горя...
-- Какого горя? -- спросил Витинов и умолк. Не хотелось ни о чем расспрашивать, не было слов, хотелось только, чтобы Лина скорей ушла. Она медлила, она все ждала чего-то и поднимала на него вопросительные глаза. Она казалась несчастной и тоскливой.
Не дождавшись, Лина молча и тихо попрощалась, Витинов на прощанье говорил ей, как мог, общие слова, просил заходить.
Но когда она ушла, -- невыносимая, ничем не заглушимая печаль наполнила его сердце, и совесть затянула свою унылую песню. Он сидел долго, неподвижно, невольно думая о Лине, и странно -- все красивее и трогательнее казался ее образ. Витинов вспоминал еще других женщин, которых он встречал и любил, ищущих, чего-то ждущих от жизни. Слезы томили его, было беспричинно жаль их всех и себя.
На следующий же день вечером Лина пришла опять. Она села прямая и серьезная и сказала:
-- Вчера я хотела покончить свою жизнь самоубийством.
Хотя она сказала: "покончить свою жизнь самоубийством", но Витинов почувствовал, что она говорит правду. Он сделал страдальческую гримасу и подошел к Лине. Что она, безумная, выдумывает? Вот, он был прав, когда предупреждал ее. Она теперь, должно быть, винит во всем его. Но кто же мог предвидеть, кто виноват в таких случаях? Он бормотал еще что-то в этом роде, а она отрицательно качала головой.
-- Ах, я совсем не о том, -- сказала она. -- Я плачу о моем любимом женихе.
Она уронила руки на колени, опустила голову и из ее глаз покатились слезы. Витинов сразу не понял -- разве у нее есть жених? О да, далеко на родине у нее есть жених, и она ждала много лет. Она еще была девочкой, когда они встретились. Он перестал писать, теперь она узнала, что он бросил ее и женится на другой. Да, конечно, она очень бедная девушка, она ничего не может ему дать. Но, ведь, он знает, что она совсем одна, что у нее нет никого здесь, и возможно, что на днях она останется на улице, -- она не может теперь служить детям, -- ну, вот, не может, -- пусть это поймут!