-- О, нет, нет, не бойтесь ничего! Я сама... я не раскаюсь.
Все-таки Витинов сидел неподвижно, ему было тяжело и неловко.
Обыкновенно ему приходилось добиваться успеха у женщин. Он чувствовал, что перед ним сидит чистая девушка, видел, как трогательно покорно смотрят ее глаза. Впрочем, кто ее знает? У него похолодели пальцы.
А она смотрела на него печальными и блестящими глазами и ждала...
* * *
Когда Витинов вышел из-за ширм и понуро, в глубоких сумерках, сидел на стуле, -- он услышал тихие всхлипывания. Это плакала Лина; она жалела о безумном поступке. Витинов зажег электричество и подошел к ней.
-- Ну, вот, -- говорил он растерянно и был очень жалок, -- вот, ты и плачешь и раскаиваешься... Я же тебя предупреждал.
Она отняла руку и ясно посмотрела на него влажными глазами. Теперь она была похожа на обиженное кроткое животное.
-- Нет, -- я не от того плачу, не от того, не от того... Мне теперь все равно.
-- Отчего же?