Она тихо сказала:
-- Мне не хочется спать. Я тебе не мешаю. Спи.
Он лег, но сон исчез и непонятная тревога стала подкрадываться к сердцу. Было очень тихо, сумрачно и странно. В открытую форточку дышал рассвет и долетали редкие звуки утренней улицы.
Он закинул за голову руки и смотрел на Зину. Она сидела понурясь маленькая и хрупкая, сложив голые ручки на коленях, и с худеньких плеч сползала рубашка. Большие нежно спутанные волосы трогательно уменьшали бледное личико.
Он лежал неподвижно, и также неподвижно, устремив на него глаза, сидела Зина. Непонятное чувство поднималось в нем. Какая-то печаль, смутное и тихое воспоминание, жалость. Что же это?
Он подумал: "Зина похожа на кого-то. На кого? -- невозможно вспомнить, но мучительно похожа"...
Странное ощущение заволакивало сердце. Не то воспоминание, не то грусть. Давнее, совсем забытое и стертое. "Весна далекая моя"... -- вдруг подумалось ему. И он туманно и радостно вспомнил маленький, провинциальный город. Давно, в ранней юности, в милые гимназические годы.
Она сидела, поджав ноги и наклонив набок головку. У нее были печальные, печальные глаза, и в них блестели слезинки,
-- Что ты, Зина? -- спросил он незнакомым голосом.
Она посмотрела далеко перед собой и сказала тихо: