* * *
Вася хмуро задумался.
-- Да, ужасны эти незаметные драмы, каждую минуту разыгрывающиеся под беспечно сверкающим покровом петербургской жизни... Никто ничего не видит, не слышит, не замечает. Все это -- ужасное в своей стыдливости -- прячется в омуте огромной жизни. И только изредка на поверхность омута всплывает искаженное безумием и отчаянием лицо, и протягиваются судорожно беспомощные руки с мольбой о спасении. Жутко!
И вдруг как бы в ответ на эти мысли (ах, многое в жизни похоже на чудесную случайность!) возле моста через Фонтанку, сейчас же против нашего окна, из черной пропасти молчащей реки раздался резкий, пронзительный крик, в котором были отчаянье, ужас и мольба о помощи. Кто-то хрипло, захлебываясь кричал:
-- Помогите!.. Тону!..
Мы, пораженные, вздрогнули и быстро побежали вниз к Фонтанке. Там уже собиралась и суетилась толпа.
-- Человек бросился с моста, -- сообщал кто-то, задыхаясь. -- Вон под мостом барахтается...
Мы смотрели напряженно в воду. Там было только черно. Изредка оттуда долетал хриплый крик о помощи.
-- Вон, вон! Видите, вон голова... -- кричали в толпе и показывали на воду.
-- Пароход, остановись! -- махали издали идущему пароходу.