В темноте ночи нарастало томительно-жуткое ожидание.
-- Бросайте круг! В эту сторону! -- кричали с баржи, стоящей у берега. -- Хватай, хватай! Круг брошен! Эй, подай лодку!..
-- Схватил... -- раздался из воды глухой, обессиленный голос.
-- Ну, теперь держись! Тащи, ребята! -- кричали на барже.
Веревку, прикрепленную к кругу, зацепили за выступ руля и стали тянуть. Вскоре недалеко от берега у баржи, скорчившийся, судорожно схватившийся за веревку и круг, показался человек. Толпа бросилась с моста к берегу и стала всматриваться. При слабом свете панельных фонарей виден был повисший за веревку худой, мокрый человек со слипшимися волосами, в грязной, рваной рубахе. В толпе, ждавшей эффектного, драматического зрелища, пронесся ропот разочарования. Человек висел у борта баржи и громко дрожал.
-- Э-ва, какой!.. -- сказал кто-то.
-- Что, братец, холодно? Неприятно теперь купаться? -- острили с берега.
На барже почему-то возились и не вытаскивали человека.
-- Верно, пьян был. Вот и свалился... -- сказала вдруг злобно какая-то поддевка, уходя от толпы.
-- Да, пьян!.. Скажи-ты на милость!.. -- раздался из воды обиженный, дрожащий голос. -- Посидел бы тутотка сам!..