Он чрезвычайно был рассеян, и рассеянность его увеличивалась особенно, когда он занят был какой-нибудь новой мыслью или сочинением. Глядя на мою жену, которая в это время смотрела в черепаховый лорнет, и обдумывая что-то, Соловьев неожиданно воскликнул:
-- Ах, как жаль!
Жена, опустившая в это время лорнет и видя, что он на нее смотрит, спросила его: что случилось?
-- Я думал, что это у вас такие прекрасные черные глаза, -- ответил он и затем попросил жену еще раз взглянуть на него в лорнет.
Однажды в гостинице "Франция", когда Соловьев утром пил кофе, к нему в номер пришел знакомый, посидел немного и стал прощаться. Соловьев вышел его провожать в коридор, бессознательно запер свою дверь на ключ и положил его в карман. Поговорив со знакомым еще в коридоре и окончательно распростившись с ним, он направился к своей комнате, но она оказалась запертой. Соловьев постоял под дверью, с досадой вспоминая о запертой в комнате чашке кофе, и решил ждать, пока дверь отопрут. В ожидании он принялся ходить взад и вперед по коридору. Я его застал за этим занятием.
-- Что ты здесь делаешь? -- спросил я его.
Он объяснил, в чем дело.
-- Так почему же ты не попросишь отворить дверь и не спросишь себе другой чашки кофе?
Соловьев, как ребенок, обрадовался простому разрешению этого вопроса и закатился своим смехом.
Курьезный случай был с ним однажды на Финляндском вокзале. Была сильная гроза. Соловьев подошел к кассе взять билет и протянул кассиру рублевую бумажку. В эту минуту молния ослепила ему глаза, и одновременно раздался оглушительный удар грома.