Не видя перед собою кассира, который от неожиданности присел, Соловьев окликнул его:
-- Вы живы?
-- Жив, только рубль потерял, -- изнутри отвечал кассир.
Странно то, что, вынув потом часы, чтобы справиться с временем, Соловьев поражен был, увидав, что серебряный ключик от золотых часов, висевший у него на серебряной цепочке, оказался заново вызолоченным. Этого факта Соловьев никак не мог себе объяснить.
Всем, кто помнит Владимира Сергеевича, памятна его наружность. У него было одно из тех лиц, мимо которых нельзя было пройти, не обратив на него внимания; останавливали на себе глубокие глаза и длинные волнистые волосы, обрамлявшие высокий лоб, -- но особенно поражал его взгляд.
Необыкновенная наружность его производила впечатление не только на взрослых, но и на детей.
Дочке моей, когда ей было два года, достаточно было увидеть портрет Соловьева, чтобы потянуться к нему, как к образу, желая приложиться; при этом она с благоговением произносила: "Бог".
Как ни разуверяли ее жена и няня, что это -- не Бог, а папин друг, каждый раз при виде портрета Соловьева неизменно повторялась та же история.
Печатается по первопубликации: С.-Петербургские ведомости. 1910. No 211 (21 сент.).