Припав ртом к неподвижной поверхности озера, жадно и долго пил он теплую, почти горячую воду. Странная дрожь, подобная электрическим разрядам, пробегала по его телу, но вдруг почувствовал он, несмотря на тяжесть в желудке, неожиданный прилив бодрости.
Он поднял маленький острый осколок и бросил его в озеро. Блестящее зеркало взмутилось, вспыхнуло белым пламенем и серебряными сияющими кругами забилось о каменистый берег. Гарленд посмотрел, улыбаясь, на эту призрачную бесшумную игру, таких ярких ночью и таких жалких в сиянии солнца лучей и зашагал среди хаоса обломков и застывших потоков лавы.
Густой, слегка пахнущий серою воздух прозрачными волнами расступался перед ним. Он заметил, что у каждого острого выступа, даже у кончиков его пальцев, бесшумно вспыхивают пучки тусклых радужных лучей. — Пирога! — пробормотал он, наткнувшись на большую, выдолбленную из ствола дерева лодку.
Он притронулся к ней. Дерево было источено временем, и края у бортов совсем почернели, прогнили. Мелькнула мысль перебраться на лодке на скалистый островок и заглянуть в таинственный цилиндрический дворец. Осторожно стащил пирогу в воду и попробовал, не рассыпется ли под тяжестью тела. Лодка протекала, но сравнительно слабо. Расстояние небольшое — можно рискнуть. Гарленд оттолкнул лодку от берега, вскочил резким движением и неумело заработал веслом. Лодка закачалась под тяжестью тела и медленно заскользила но гладкой поверхности.
— Что, если бы увидели отца Симона сейчас его лондонские друзья? — подумал он о себе с горькой иронией.
Глаза его скользили по жалким обрывкам брюк, из-под которых глядели сочащиеся кровью струпья язв. Онемевшие руки едва налегали на хрупкий осколок весла. Вода вспыхивала, разгоралась, обволакивала лодку и человека белесым, колыхающимся пламенем. Безжизненное озеро, разорванное пирогой, снова смыкало за ней свои воды, но долго еще над зеркальной ясностью струились белые сияющие спирали и вырывались узкие языки серебристого пара.
С мягким стуком лодка уткнулась в гладкую, серую толщу скалы. Не без удивления Гарленд обнаружил довольно искусно высеченные ступеньки. Они привели его к подножию цилиндрической башни. Узкое черное отверстие венчало каменную лестницу. Наклонившись, Гарленд заглянул в углубление. На него пахнуло сыростью и затхлым застоем веков.
Он постоял враздумьи и, наконец, выставив вперед дуло винчестера, пополз в отверстие. Несколько ссадин заставили его вскрикнуть. Что-то живое пробежало по его телу. Он задрожал и задвигался быстрее. Это были скорпионы. Он заметил их в тот момент, когда уже встал на ноги в большом зловонном помещении.
Он шагнул внутрь и сразу же закашлялся от удушливой пыли, поднятой его движением. Тяжелый воздух жесткой спазмой застревал в горле. Где-то вверху через маленькое отверстие сочился скудный свет, но этой впадины недостаточно было для вентиляции.
Ноги Гарленда запутались в каких-то мягких и цепких обрывках. Едва не свалившись, он ухватился рукой за что-то твердое и гладкое, и вдруг замер, бессильный вскрикнуть перед ужасом открывшейся ему картины.