— Напишите лучше уже вы, Александр Васильевич, — отвечал обычно я, — вы так любите природу, вы восхищены крымскими растениями, у вас столько воспоминаний детства и юности…
Так ещё в 1920 г., во время знакомства А. В. с крымской флорой, у него возникли первые мысли о «Занимательной ботанике».
В 1921 г. мы с А. В. расстались — и расстались навсегда. Он уехал летом в Москву, а когда я в декабре, 1922 г. переехал на работу в Горький — А. В. уже уехал за границу, в Германию для специального лечения. Потом он перебрался в Италию, слабо надеясь, что, может быть, полуденное солнце Италии сделает его страдания более лёгкими. Но не помогла и Италия. Из Санта-Маргариты он писал:
— И итальянского солнца должно быть мало моим позвонкам. Уже плохо поворачивается шея. Должно быть, надо ехать в Каир, в Египет, под палящие лучи африканского солнца.
Под ярко-синим небом Италии, среди лимонных и апельсиновых рощ и шатрообразных пиний, среди роз и высоких эвкалиптов А. В. вспомнил далёкий, но родной Крым, вновь воскресли у него прежние мысли о «Занимательной ботанике». Об этом не раз он писал из Италии.
Вернувшись из Италии в Берлин он серьёзно стал обдумывать план книжки и вскоре начал писать отдельные беседы. Я не помню ни одной недели, когда бы в это время в Горьком не приходилось получать от А. В. писем, полных самых разнообразных ботанических вопросов.
— Существуют ли розы без шипов? — спрашивал он. — Что такое саронская роза? Нельзя ли получить хороший рисунок и гербарный экземпляр папоротника «Ключ-трава» ( Botrychium lunaria )? Нельзя ли получить хорошую фотографию нашей дафны? Как расселялась в России душистая ромашка ( Matricaria suaveolens )? и т. д.
Были вопросы и об анчаре, и о тюльпанном дереве, и о магнолии, и о весенних крокусах, и о водяном орехе… По его просьбе я посылал ему в Берлин даже «Флору средней России» П. Ф. Маевского, которая ему была постоянно очень нужна. А. В. с увлечением работал над своим первым и последним ботаническим произведением.
В это время я был занят составлением небольшой книжечки «Ботанические экскурсии по Южному берегу Крыма». Когда в 1927 г. эта книжка вышла, я, разумеется, первый её экземпляр послал А. В., зная, как он любил научно-популярную литературу и Южный Крым. Книга была посвящена моим крымским друзьям — А. В. Цингеру и Э. А. Альбрехту, в память наших совместных экскурсий по Никитскому саду в 1919–1920 годы.
А. В. был очень тронут этим, похвалил меня тогда за стиль, но дружески пожурил за то, что не было в книжке рисунков и что она была написана все-таки для специалиста-ботаника — студента, преподавателя, натуралиста.