Рис. 101. Гроздовик рутовый (Botrychium matricariae).
Не так редко, но всё же далеко не часто Botrychium matricariae можно найти на торфяниках. Много позднее, после моих мальчишеских увлечений, я нашёл однажды под Москвой, на очень небольшой полянке, около торфяного болота, сразу 22 великолепных экземпляра. Все они были на редкость крупные; лишь один из них не превышал обычно указываемой нормы от 8 до 15 сантиметров; остальные были не менее 20 и доходили до 32 сантиметров. Довольно тщательно осмотревши окрестные подходящие места, я на значительном участке в два-три кв. километра нашёл ещё только один экземпляр. Осматривая те же места ещё несколько раз в последующие годы, я уже ни разу не находил ни одного. Надо полагать, более частыми они бывают лишь местами и только в некоторые урожайные годы[48].
Из явлений, которые всякий любитель может наблюдать с маленькими папоротничками, упомяну об одном любопытном приспособлении. Если вы будете наблюдать спороносный колосок в период зрелости спор, вы можете подметить, что спорангии, т. е. те шарообразные коробочки, в которых заключаются споры, в сухую погоду бывают открыты, а в сырую — закрываются. Цель приспособления понятна: только в сухом воздухе сухие споры могут разноситься ветром. Наблюдая спорангии в лупу, легко видеть, что стоит только дохнуть на открытый спорангий, и он закрывается.
Рис. 102. Спорангии ботрихиума: 1 — в сырую погоду, 2 — в сухое время.
В начале беседы я сказал, что никогда — даже в детстве — не искал волшебной «разрыв-травы», но, может быть, именно про неё-то я вам и рассказал. В народе ботрихиумы носят название «ключ-травы». Эта «ключ-трава» и в Восточной, и в Западной Европе в древние времена пользовалась особым вниманием знахарей и колдунов; ей приписывались разные чудодейственные силы. С другой стороны огненный цветок папоротника, согласно древним легендам, открывал доступ к таящимся в земле кладам, следовательно, считался своего рода «ключом» к закрытому золоту[49].
По поводу кедровых орехов
