Рис. 100. a — ужовник обыкновенный (Ophioglossum); б — гроздовик, ключ-трава (Botrychium).
Показав мне эти папоротнички на рисунках, отец добавил:
— Ботрихиум я в нашей местности изредка находил, вот офиоглоссума ещё не находил никто. Вероятно, он вовсе уже не так редок, но трудно его заметить. Вот ты — глазастый; найди мне офиоглоссум, будешь молодец! Растёт он обыкновенно на сыроватых, мшистых местах.
Надежда найти офиоглоссум увлекла меня, разумеется, чрезвычайно. Немало исходил и даже исползал я подходящих мест, но всё — тщетно. Лишь на следующее лето пришлось мне впервые увидеть офиоглоссум, но первыми подметили его не мои зоркие детские глаза, а близорукие, но более опытные глаза отца. Любопытно, что отец нечаянно нашёл первый офиоглоссум точь-в-точь при таких же условиях, как раньше нашёл его ещё один ботаник. Отец выкапывал одну из красивейших наших орхидей ( Orchis militaris — ятрышник шлемовидный), чтобы пересадить в садик около дома, и вдруг на том коме земли, с которым была выкопана орхидея, заметил крошечный офиоглоссум[47].
«Лиха беда начало» — говорит пословица. На следующей экскурсии отец сразу нашёл целую группу этих оригинальных папоротничков. Присмотревшись к ним, и я стал находить их то здесь, то там, и очень скоро офиоглоосум перестал быть для меня заманчивой редкостью. Оказалось, что ботрихиум, ранее считавшийся более обыкновенным, на самом деле встречается у нас заметно реже.
В эпоху первых гимназических годов отыскивать папоротнички было моей специальностью, своего рода любимым спортом, а потому, когда к моему отцу обратились с просьбой собрать для издания по сто экземпляров более интересных растений, именно мне была поручена задача найти сотню офиоглоссумов и сотню ботрихиумов. С офиоглоссумами сладить можно было сравнительно легко, тем более, что они часто встречаются целыми группами; но с ботрихиумами дело подвигалось плохо, несмотря на помощь брата. Мы могли найти не более трех — четырех штук в день; но ведь требовалась в короткий срок целая сотня. Мы привлекли к работе приехавшего к нам гимназического товарища. Сперва он казался безнадежно плохим помощником. Чтобы приучить его к работе, мы находили ботрихиум, очерчивали вокруг него небольшой участочек земли и говорили:
— Вот внутри этой границы наверняка есть ботрихиум, совершенно такой же, как вот этот, который у тебя в руке. Отыщи!
Товарищ бился час, перебирал всю траву руками, и всё же не умел найти или — ещё странней — указывал нам другие растения, имевшие лишь отдаленное сходство с ботрихиумом. Лишь два дня спустя, он как-то сразу овладел способностью быстро замечать ботрихиумы среди других трав, стал находить их не хуже нас с братом и значительно ускорил добычу сотого экземпляра.
Несравненно реже, чем маленький Botrychium lunaria встречается у нас более крупный Botrychium matricariae, иначе называемый Botrychium rutaefolium (гроздовик рутовый). Когда я в ранней юности находил его, я радовался так, как радуется рыболов, поймавший на удочку огромную щуку, или охотник, застреливший медведя. Однако мне везло: я набирал их достаточно и для гербария отца, и для многих его знакомых ботаников.