2. Но я, изо дня в день размышляя о твоем образе действий, все больше и больше одобряю тот мой совет, который я вначале высказал нашему Аристону, как только он приехал ко мне: ты навлечешь на себя жестокую вражду, если нанесешь бесчестие влиятельному и знатному молодому человеку1031. А бесчестию он, клянусь, подвергнется без сомнения, ибо у тебя нет никого, кто был бы выше его по должности; он же, не говоря уже о знатном происхождении, тем и превосходит твоих легатов, честнейших мужей и бескорыстнейших людей, что он квестор и твой квестор. Вижу, тебе никто не может повредить, разгневавшись на тебя, однако не хочу, чтобы трое братьев очень высокого происхождения, деятельных и не лишенных красноречия, были на тебя в гневе, особенно в законном. В течение трехлетия они, как вижу, один за другим будут народными трибунами.
3. Кто знает, как сложатся обстоятельства в государстве? Мне представляется, что они будут тревожными. Почему бы мне желать, чтобы ты испытал страх перед трибуном, особенно когда ты, без упрека с чьей бы то ни было стороны, можешь предпочесть квестора легатам из числа бывших квесторов? Если он окажется достойным своих предков, на что я надеюсь и чего желаю, то в какой-то степени слава падет на тебя; если же он в чем-нибудь погрешит, то погрешит всецело во вред себе, вовсе не во вред тебе.
Так как я выезжаю в Киликию, я счел нужным написать тебе, что мне приходило на ум, как важное для тебя, по моему мнению. Я бы хотел, чтобы то, что ты совершишь, одобрили боги. Но если ты послушаешь меня, ты будешь избегать недружелюбия и заботиться о покое в будущем.
CCLX. Гаю Меммию Гемеллу
[Fam., XIII, 2]
Лаодикея, май (?) 50 г.
Цицерон Меммию привет.
Я в хороших отношениях с Гаем Авианом Эвандром1032, который живет в твоем святилище1033, а с его патроном Марком Эмилием — в самых дружеских. И вот я настоятельнее обычного прошу тебя, если только это не обременит тебя, пойти ему навстречу в смысле жилища. Ибо в связи с начатыми им многочисленными работами для многих лиц ему неудобно переселяться в квинтильские календы. Моя скромность не позволяет мне быть более многословным в своей просьбе; однако не сомневаюсь в том, что если это не имеет для тебя никакого или имеет только небольшое значение, то ты отнесешься к этому так, как отнесся бы я, если бы ты о чем-либо попросил меня. Ты, во всяком случае, меня очень обяжешь.
CCLXI. Гаю Меммию Гемеллу
[Fam., XIII, 3]