4. За два дня до секстильских нон, когда я, по истечении годичного срока наместничества, покидал провинцию и подъезжал на корабле к Сиде, причем вместе со мной был Квинт Сервилий, мне было вручено письмо от моих. Я тотчас сказал Сервилию (ведь он мне показался взволнованным)¹¹¹⁶, чтобы он рассчитывал на большее с моей стороны. Что еще? Я ничуть не стал более благожелательным к тебе, чем был, но гораздо более старательным в проявлении благожелательности. Ибо, подобно тому, как наша старая неприязнь ранее побуждала меня остерегаться, как бы случайно не подать кому-нибудь повода заподозрить, что мы помирились друг с другом лишь внешне, так новое родство заботит меня и заставляет опасаться, как бы моя чрезвычайная любовь к тебе не показалась сколько-нибудь ослабевшей.

CCLXXIV. Марку Целию Руфу, в Рим

[Fam., II, 15]

Сида, начало августа 50 г.

Император Марк Туллий Цицерон шлет привет курульному эдилу Марку Целию.

1. Действовать более обдуманно и разумно, чем действовал ты с Курионом по поводу молений¹¹¹⁷, не было возможно. Клянусь, дело это завершено к моему удовлетворению как в смысле быстроты, так и потому, что тот, кого это рассердило, — твой и в то же время мой соперник¹¹¹⁸, — согласился с тем, кто превознес мои действия божественными похвалами¹¹¹⁹. Поэтому знай, что я надеюсь на то, что последует¹¹²⁰; к этому ты и готовься.

2. Что касается Долабеллы, то меня радует, во-первых, что ты хвалишь, во-вторых, что ты любишь его. Что же касается того, что моя Туллия, как ты надеешься, сможет умерить своим благоразумием, то я знаю, на какое твое письмо это является ответом¹¹²¹. Что скажешь ты, прочитав мое письмо, которое я тогда, на основании твоего письма, написал Аппию¹¹²²? Но что поделаешь? Такова жизнь. Да одобрят боги то, что произошло! Надеюсь, он будет для меня приятным зятем. В этом мне очень поможет твоя доброта.

3. Положение государства меня чрезвычайно тревожит. Я расположен к Куриону; Цезарю желаю почестей; за Помпея готов умереть. Тем не менее ничто не дороже мне, чем государство; в этом отношении ты не особенно мечешься: ведь ты, как мне кажется, связан и тем, что ты честный гражданин, и тем, что ты верный друг¹¹²³.

4. Уезжая из провинции, я поставил квестора Целия во главе провинции. «Мальчика?» — скажешь ты. Но квестора, но знатного молодого человека, но по примеру почти всех; да и не было старшего по должности, которого я мог бы назначить. Помптин уехал много ранее; упросить брата Квинта не было возможности; но если бы я оставил его, недруги сказали бы, что я покинул провинцию не точно через год, как постановил сенат, ибо я оставил свое второе «я». Они, возможно, добавили бы, что сенат постановил, чтобы провинциями управляли те, кто ранее не управлял, между тем мой брат три года управлял Азией. Словом, теперь я не тревожусь; если бы я оставил брата, я боялся бы всего. Наконец, поступив не столько по собственному побуждению, сколько по примеру двух могущественных людей¹¹²⁴, которые привлекли к себе всех Кассиев и Антониев, я не столько хотел приблизить к себе знатного молодого человека, сколько не желал отталкивать. Тебе придется одобрить это мое решение: ведь изменить его невозможно.

5. Насчет Оцеллы ты написал мне недостаточно ясно, а в актах¹¹²⁵ о нем не упоминалось. Твои действия настолько известны, что о Матринии слышали даже по ту сторону горы Тавра. Если этесии¹¹²⁶ меня не задержат, то я вскоре надеюсь вас увидеть.