2. Видел я консула Лентула в Формиях за девять дней до календ, видел Либона¹³⁴⁷; все полно страха и неизвестности. Тот¹³⁴⁸ — на пути в Ларин; ведь там когорты, и в Луцерии, и в Теане, и в остальной части Апулии. Хочет ли он затем где-нибудь остановиться или же пересечь море, не известно. Если он остается, опасаюсь, что он не сможет иметь стойкое войско; если же уходит, то куда и каким путем и что нам делать — не знаю. Ведь этот¹³⁴⁹, чьего фаларизма¹³⁵⁰ ты боишься, все сделает отвратительнейшим образом, и его не остановит ни прекращение дел, ни отъезд сената и должностных лиц, ни запертое казначейство. Но это, как ты пишешь, мы вскоре будем знать.

3. В то же время прости мне, пожалуйста, что я так часто так много тебе пишу. Ведь я успокаиваюсь и хочу выманить у тебя письмо, а особенно совет, чтò мне делать и каким образом себя вести. Отдаться ли мне полностью этому делу? Меня не отпугивает опасность, но я разрываюсь от скорби. Так необдуманно все совершено и так вопреки тому, что думал я! Или промедлить мне и отступить и отдаться тем, кто держит, кто властвует? Стыд мне пред каждым троянцем¹³⁵¹, и меня удерживает долг не только гражданина, но и друга, хотя меня часто мучит сострадание к мальчикам¹³⁵².

4. Итак, при моей такой тревоге, хотя и тебя волнует то же, напиши мне что-нибудь, а особенно — что нам, по-твоему, следует делать, если Помпей уйдет из Италии. Маний Лепид (ведь мы были вместе) установил такой предел, Луций Торкват¹³⁵³ — такой же. Мне мешает многое, а также ликторы. Никогда я не видел ничего, что было бы труднее распутать. Поэтому не расспрашиваю тебя ни о чем достоверном, но о том, что кажется. Наконец, хочу знать самые твои недоумения.

5. Что Лабиен покинул его¹³⁵⁴, почти установлено. Если бы произошло так, чтобы он¹³⁵⁵, при приходе в Рим, застал должностных лиц и сенат в Риме, он принес бы большую пользу нашему делу¹³⁵⁶; ведь показалось бы, что он ради государства осудил друга¹³⁵⁷ за преступление; это кажется и теперь, но приносит меньшую пользу. Ведь нечему приносить пользу, и он, полагаю, раскаивается, если только не ложно именно то, что он покинул. Я, по крайней мере, считаю это верным.

6. Хотя ты, по твоим словам, и не выходишь за пределы дома, пожалуйста, напиши мне также об общем положении в Риме — есть ли какая-нибудь тоска по Помпею, какая-нибудь ненависть к Цезарю, а также что ты думаешь насчет Теренции и Туллии — в Риме ли им быть или со мной в каком-нибудь безопасном месте. Об этом и о чем-нибудь другом напиши или, лучше, возьми себе за правило писать.

CCCV. Теренции и Туллии, в Рим

[Fam., XIV, 18]

Формийская усадьба, 21 января 49 г.

Туллий своей Теренции и отец любимейшей дочери Туллиоле, Цицерон матери и сестре шлют большой привет.

1. Я полагаю, что вам, мои души, следует еще и еще тщательно подумать, что вам делать: в Риме ли вам быть или со мной в каком-либо безопасном месте. Это следует решать не только мне, но и вам. Мне приходит на ум следующее: в Риме вы можете быть в безопасности благодаря Долабелле, и это может помочь нам, если начнется какое-нибудь насилие или какой-нибудь грабеж¹³⁵⁸. Но, с другой стороны, меня волнует, когда я вижу, что все честные граждане уехали из Рима и их женщины с ними. А в этой области, где я нахожусь, — и наши города¹³⁵⁹, и имения, так что вы сможете и подолгу быть со мной, а когда уедете, с удобством жить в наших усадьбах.