[Att., VIII, 11]
Формийская усадьба, 27 февраля 49 г.
1. Ты считаешь меня сильно взволнованным и встревоженным; так действительно и есть, но не в такой степени, как тебе, возможно, кажется. Ведь всякая забота облегчается, когда либо принято решение, либо от обдумывания ничего не выясняется. Однако сетовать на то можно хотя бы целые дни, но опасаюсь, как бы я, не принеся никакой пользы, также не опозорил своих занятий и сочинений. Итак, я провожу все время, рассматривая, сколь великой силой обладает тот муж, которого я достаточно тщательно (как кажется, по крайней мере, тебе) изобразил в своих книгах1521. Итак, помнишь ли ты того правителя государства, в котором мы хотели бы представить все? Ведь Сципион говорит, думается мне, в пятой книге так: «Как благоприятный путь для кормчего, здоровье для врача, победа для императора1522, так для этого правителя государства служит целью счастливая жизнь граждан, — чтобы она была обеспеченной благодаря средствам, богатой благодаря изобилию, чтимой благодаря славе, почетной благодаря доблести. Я хочу, чтобы он был исполнителем этого величайшего и прекрасного человеческого труда».
2. Об этом наш Гней и раньше никогда не думал, а менее всего в этом деле. К господству стремились они оба, не добивались, чтобы граждане были счастливы и жили в почете. И он оставил Рим не потому, что не может защищать его и Италию, не потому, что его из нее вытесняют, но вот о чем думал он с самого начала: взволновать все страны, все моря, поднять царей-варваров1523, привести в Италию вооруженные дикие племена, собрать огромные войска. Такого рода сулланское царство уже давно служит предметом стремлений, причем многие, находящиеся вместе с ним, жаждут его. Или ты полагаешь, что между ними1524 не могло быть никакого договора, не могло состояться никакого соглашения? Сегодня может. Но ни у одного из них нет той цели, чтобы мы были счастливы; оба хотят царствовать.
3. Вот что я вкратце изложил по твоему предложению; ведь ты хотел, чтобы я высказал, какого я мнения об этих несчастьях. Итак, мой Аттик, предвещаю, не гадая, как та, которой никто не поверил1525, но на основании предположений заглядывая вперед:
Ныне на море широком… 1526
Говорю тебе, я могу почти так же пророчествовать. Такая угрожает нам Илиада бед. К тому же мы, находящиеся дома, в более тяжелом положении, чем те, которые перешли вместе с ним1527, оттого что те боятся одного из них1528, мы же обоих.
4. Отчего в таком случае, скажешь ты, я остался? Либо я послушался тебя, либо не встретился1529, либо так было правильнее. Ты увидишь, говорю я, как ближайшим летом несчастная Италия будет растоптана и потрясена силой того и другого, когда соберутся рабы; не так следует страшиться проскрипции, о которой, как говорят, возвещают в Луцерии1530 в многочисленных разговорах, как гибели всего государства. Столь велики, предвижу я, будут при столкновении силы каждого из них. Вот мои предположения. Ты же, пожалуй, рассчитывал на какое-то утешение. Ничего не нахожу, ничего не может случиться более жалкого, ничего более гибельного, ничего более позорного.
5. Ты спрашиваешь, что мне написал Цезарь; — то, что обычно: ему очень приятно, что я отошел от дел, и он просит быть твердым в этом. Бальб младший — эти же указания. Но путь он держал к консулу Лентулу с письмом и обещаниями наград, если бы он1531 возвратился в Рим. Однако, на основании расчета дней, полагаю, что он переправится раньше, нежели с ним удастся встретиться.
6. Я хотел, чтобы тебе была известна небрежность двух писем Помпея, которые он мне прислал, и моя заботливость при ответе на них. Посылаю тебе копии их1532.