Рим, декабрь 46 г. (приписка к письму DXXVII)

Марк Цицерон шлет привет проконсулу Титу Фурфанию.

1. С Авлом Цециной у меня всегда была такая большая и тесная дружба, что никакой большей и быть не могло. Ведь я очень много общался с его отцом²⁵⁶⁷, прекрасным человеком и стойким мужем, а его — и потому, что он подавал мне большую надежду на величайшую честность и величайшее красноречие и жил в тесном единении со мной, — я, с его детства, не только по долгу дружбы, но и благодаря общности стремлений, всегда любил так, что ни с одним человеком не жил бы в большем единении.

2. Мне нечего писать дальше. Как мне необходимо оберегать его невредимость и достояние всем, чем только могу, ты видишь. Так как я узнал на основании многого, как ты смотришь на судьбу честных граждан и бедствия государства, мне только остается просить тебя, чтобы к тому расположению, какое ты сам почувствуешь к Цецине, благодаря моей рекомендации прибавилось еще столько, сколь высоко ты, как я понимаю, ценишь меня. Ты для меня не можешь сделать ничего приятнее этого.

DXXIX. Титу Тицию

[Fam., V, 16]

Рим (?), 46 г. (?)

Марк Туллий Цицерон шлет привет Титу Тицию²⁵⁶⁸.

1. Хотя я менее, чем кто бы то ни было, гожусь, чтобы утешать тебя, потому что твои несчастья причинили мне столько скорбей, что я сам нуждаюсь в утешении, всё же, так как моя скорбь дальше от горечи величайшего траура, нежели твоя, то я решил, что наша тесная дружба и мое расположение к тебе обязывают меня не молчать так долго, когда ты в таком горе, но прибегнуть к небольшому утешению, которое могло бы облегчить твою скорбь, даже если бы оно и не смогло излечить тебя от нее.

2. Существует, правда, очень избитое утешение, которое всегда должно быть у нас на устах и в душе: нам следует помнить, что мы люди, родившиеся в силу закона, по которому наша жизнь была подставлена под все стрелы судьбы; и что нам не следует ни отказываться жить в тех условиях, при которых мы родились, ни переносить столь тягостно те случайности, которых мы не можем избежать никаким способом, ни полагать, припоминая случившееся с другими, что с нами произошло что-либо необычное.