[Fam., XIII, 66]

Рим, январь (?) 45 г.

Марк Туллий Цицерон шлет привет пропретору Публию Сервилию.

1. Хотя я и знаю, с какой верностью ты обычно относишься к своим, с какой мягкостью — к находящимся в бедственном положении²⁷²³, я не препоручил бы тебе Авла Цецину, особого рода клиента вашей семьи, если бы и память о его отце, с которым я был в наилучших отношениях, и его судьба не волновали меня так, как должна была волновать судьба человека, теснейшим образом связанного со мной всяческими занятиями и услугами. Прошу тебя со всей настойчивостью, так, что с б о льшей заботой, с б о льшим волнением я не мог бы просить, — пусть к тому, что ты по собственному побуждению, без чьей-либо рекомендации готов сделать для столь достойного человека, находящегося в таком бедственном положении, мое письмо прибавит некую толику, чтобы ты тем ревностнее помог ему, чем только можешь.

2. Если бы ты был в Риме, мы, при твоем посредстве, добились бы даже избавления Авла Цецины; таково мое мнение. Насчет этого я все-таки питаю большую надежду, полагаясь на мягкость твоего коллеги²⁷²⁴. Теперь же, когда он, будучи привлечен твоей справедливостью, счел, что твоя провинция — это самая безопасная для него гавань, еще и еще прошу и молю тебя помочь ему в собирании остатков его прежних дел и оберегать и покровительствовать ему в прочих. Ты не можешь для меня сделать ничего более приятного, чем это.

DXLIX. Гаю Требонию, в Испанию

[Fam., XV, 20]

Рим, январь (?) 45 г.

Марк Туллий Цицерон шлет большой привет Гаю Требонию.

1. Своего «Оратора»²⁷²⁵ (ведь я так озаглавил) я препоручил твоему Сабину²⁷²⁶. Меня побудило его происхождение, так что я считаю, что препоручил ему правильно; разве только, пожалуй, и он, следуя вольности кандидатов, неожиданно присвоил себе это прозвание²⁷²⁷; впрочем, его скромное лицо и уверенная речь, видимо, имеют нечто, происходящее из Кур²⁷²⁸. Но о Сабине достаточно.