1. Если ты здравствуешь, хорошо; я здравствую, как обычно, однако даже немного хуже, чем обычно²⁸⁹⁸. У меня часто была потребность повидать тебя. Твоему отсутствию в Риме после моего отъезда я удивился; удивляюсь этому также теперь. Мне не ясно, чт о более всего не пускает тебя сюда. Если тебе доставляет удовольствие уединение, — хотя ты и пишешь и делаешь кое-что из того, что привык, — я радуюсь и не порицаю твоего решения; ведь ничто не может быть приятнее этого не только при нынешних несчастливых и скорбных обстоятельствах, но даже при спокойных и желанных, особенно для твоего ума, или утомленного, который теперь, после больших занятий, требует отдыха, или образованного, который всегда что-нибудь создает, что другим доставляет удовольствие, а тебя возвеличивает хвалой.

2. Если же ты, как ты указываешь, предался слезам и печали, то я скорблю, так как ты скорбишь и беспокоишься; не могу не обвинять тебя, если ты позволяешь мне сказать более свободно, что я думаю. Как? Ты один не увидишь того, что явно, ты, который по своей прозорливости замечаешь самое скрытое? Ты не поймешь, что не извлекаешь никакой пользы из ежедневных сетований? Не поймешь, что удваиваются тревоги, облегчения которых от тебя требует твое благоразумие?

3. Итак, если я не могу принести какую-нибудь пользу советами, я добиваюсь влиянием и просьбами — если ты сколько-нибудь расположен ко мне, освободись от этих огорчений и вернись к нашему образу жизни, то есть или к нашим общим привычкам, или к твоим личным и тебе свойственным. Я хочу не докучать тебе, если мое рвение не доставляет тебе удовольствия; хочу отвлечь тебя, чтобы ты не утвердился в начатом. Теперь меня тревожат эти два противоположных обстоятельства; в одном из них, пожалуйста, послушайся меня, если можешь; в другом не ошибись. Будь здоров.

DXCI. Титу Помпонию Аттику, в Рим

[Att., XII, 42, §§ 1—3]

Астурская усадьба, 10 мая 45 г.

1. Я не просил тебя назначать какой-нибудь день для письма; ведь я видел, чт о ты пишешь, и все-таки предполагал или, лучше, понимал, что тебе не о чем было писать; но за пять дней до ид я и считал, что ты в отсутствии, и ясно видел, что тебе не о чем писать. Тем не менее, я буду посылать к тебе почти каждый день; ведь я предпочитаю — понапрасну, лишь бы у тебя было, с кем отправить, если случайно будет что-либо, что мне, по-твоему, надо знать. И вот за пять дней до ид я получил твое письмо, лишенное содержания. И в самом деле, о чем тебе было писать? Но каково бы ни было то, что было, — мне оно не было в тягость, — за отсутствием чего-либо другого, — знать, что у тебя ничего нового.

Но ты написал кое-что насчет Клодии. Так где она или когда намерена приехать? Владение мне нравится больше, чем что-либо другое, исключая имение Отона.

2. Но я и не думаю, что она продаст (ведь она любит участок и богата), и тебе известно, как трудно то второе дело. Но, заклинаю, приложим усилия, чтобы придумать что-нибудь для того, чего я желаю.

3. Думаю выехать отсюда на другой день после ид, но либо в тускульскую усадьбу, либо домой²⁸⁹⁹, оттуда, быть может, в Арпин. Когда буду знать наверное, напишу тебе.