Арпинская усадьба, 29 июня 45 г.
(17) За четыре дня до календ я ждал из Рима чего-нибудь нового. Я тогда дал бы твоим какое-нибудь распоряжение. Теперь то же, прежнее: о чем думает Брут, или, если он что-нибудь сделал, — нет ли чего-нибудь от Цезаря? Но к чему о том, что меня менее заботит? Жажду знать, как поживает наша Аттика. Хотя твое письмо (но оно уже слишком давнее) и велит надеяться на благоприятное, тем не менее жду каких-нибудь свежих новостей.
(18) Ты видишь, что значит быть близко; закончим дело с садами. Когда я был в тускульской усадьбе, казалось, что мы беседуем друг с другом; столь частой была переписка. Но это самое вскоре будет. Между тем я, по твоему совету, закончил действительно удачно написанные книги к Варрону3082; но все-таки жду, чт о ты ответишь на то, что я тебе написал: во-первых, как ты понял, он от меня ждет сочинения, когда сам он, будучи плодовитейшим писателем, никогда не вызывал меня на это; во-вторых, к кому он ревнует: разве случайно к Бруту; если к нему он не ревнует, то гораздо меньше к Гортенсию или к тем, кто беседует о государстве3083. Пожалуйста, полностью разъясни мне это, прежде всего, — останешься ли ты при мнении, что мне следует послать ему то, что я написал, или же считаешь, что необходимости нет. Но об этом при встрече.
DCXXXVI. Титу Помпонию Аттику, в Рим
[Att., XIII, 19]
Арпинская усадьба, 30 июня 45 г.
1. За три дня до календ, едва уехал переписчик Гилар, которому я дал письмо к тебе, как прибыл письмоносец с твоим письмом, отправленным накануне; в нем самым приятным для меня было то, что наша Аттика просит тебя не печалиться и что ты пишешь об отсутствии опасности.
2. Речь о Лигарии3084, как вижу, прекрасно разошлась благодаря твоему авторитету. Ведь Бальб и Оппий написали мне, что они чрезвычайно одобряют ее и что по этой причине они послали Цезарю эту незначительную речь. Итак, это самое ты писал мне ранее.
3. В вопросе с Варроном3085 причина — как бы не показаться славолюбивым — не подействовала бы на меня (ведь я решил не включать в диалоги никого из тех, кто жив); но так как ты питаешь, и что это желательно Варрону, и что он придает этому большое значение, я полностью закончил — не знаю, насколько хорошо, но так тщательно, что ничто не может быть выше — все Академическое исследование в четырех книгах3086. В них то, что было прекрасно собрано Антиохом против непостигаемости3087, я отдал Варрону. На это я отвечаю сам; ты — третий в нашей беседе. Если бы я предоставил Котте3088 и Варрону рассуждать друг с другом, как ты советуешь в последнем письме, я был бы безмолвным действующим лицом.
4. Это приятно получается при действующих лицах древности, как сделал и Гераклид3089 во многих, и я в шести книгах «О государстве». Есть также мои три книги «Об ораторе», о которых я очень высокого мнения. И в них действующие лица таковы, что мне следовало молчать; ведь говорят Красс, Антоний, старик Катул, брат Катула Гай Юлий, Котта, Сульпиций. Эта беседа ведется в мои детские годы, так что я не мог бы принять участие. Но то, что я написал в настоящее время, — в духе Аристотеля, причем высказывания прочих вводятся так, что первенство остается за ним самим. Пять книг « О пределах »3090 я составил так, что эпикурейские мнения я отдал Луцию Торквату, стоические — Марку Катону, перипатетические — Марку Писону. Я думал, что это не станет предметом ревности, так как все они умерли.