5. В этих «Академиках» я, как ты знаешь, вел беседы с Катулом, Лукуллом, Гортенсием; они, разумеется, не соответствовали действующим лицам, так как были слишком учеными и, казалось, никогда им даже не снились. Поэтому, как только я прочел твое письмо насчет Варрона, я схватил, словно ниспосланное Гермесом³⁰⁹¹. Это более всего подходило к тому роду философии, которым он, мне кажется, больше всего восхищается, и к этой роли, так что я не стал стараться о том, чтобы защищаемое мною мнение казалось преобладающим. Ведь взгляды Антиоха чрезвычайно убедительны; точно выраженные мной, они обладают остротой Антиоха, блеском моей речи, если только какой-либо присущ мне. Но ты еще и еще взвесь, следует ли отдать эти книги Варрону. У меня есть кое-какие возражения; но это при встрече.

DCXXXVII. Титу Помпонию Аттику, в Рим

[Att., XIII, 21, §§ 4—7]

Арпинская усадьба, 30 июня или 1 июля 45 г.

4. Скажи мне, ты хочешь сначала издать без моего распоряжения³⁰⁹²? Этого даже Гермодор не делал — тот, который обыкновенно распространял книги Платона, откуда и « речами Гермодор...»³⁰⁹³. Как? Неужели ты считаешь правильным послать это кому-либо раньше, чем Бруту, к которому я, по твоему совету и обращаюсь? Ведь Бальб написал мне, что он переписал у тебя пятую книгу «О пределах», в которой я изменил, правда, не многое, но все-таки кое-что. Однако ты поступишь правильно, если задержишь остальные, чтобы и у Бальба не было неисправленного и у Брута — устаревшего. Но об этом достаточно, чтобы не показалось, будто я стараюсь из-за малого. Впрочем, именно теперь для меня величайшее — это; и, в самом деле, что другое? То, что я, по твоему совету, написал для Варрона³⁰⁹⁴, я так спешу послать, что уже послал в Рим для переписки. Если захочешь, ты немедленно получишь это. Ведь я написал переписчикам, чтобы твоим была предоставлена возможность переписать, если ты захочешь. Ты это задержишь у себя, пока я сам не увижу тебя. Обычно ты делаешь это внимательнейшим образом, раз я сказал тебе.

5. Как это я раньше упустил тебе сказать? Цереллия, видимо, горя рвением к философии, прекрасно переписала с твоих³⁰⁹⁵; эти самые книги «О пределах» у нее имеются. Но я подтверждаю тебе (ведь я могу ошибаться как человек) — от моих³⁰⁹⁶ она не получала; ведь они были всегда у меня на глазах. Более того, они были так далеки от того, чтобы написать в двойном количестве; они с трудом закончили по одной книге. Но со стороны твоих не нахожу никакого проступка и хочу, чтобы ты думал так же; ведь я забыл сказать, что я еще не хочу, чтобы книги вышли в свет. О, как долго о пустяках! Ведь о деле мне нечего сказать.

6. Насчет Долабеллы я согласен с тобой. Сонаследники, как ты пишешь, — в тускульской усадьбе³⁰⁹⁷. Что касается приезда Цезаря, то Бальб писал мне — не раньше секстильских календ. Что касается Аттики, — прекрасно, что все легче и легче и что она переносит весело.

7. Ты пишешь о том моем замысле, в котором я тебе ни в чем не уступаю³⁰⁹⁸; то, что знаю, весьма одобряю — человека, дом, средства. Главное — это то, что его самого я не знаю, но слышу похвальное, недавно и от Скрофы. К тому же — если это имеет какое-нибудь отношение к делу — он даже благороднее, чем его отец³⁰⁹⁹. Итак, при встрече, и я, по крайней мере, склонен одобрить. К тому же, как ты, полагаю, знаешь, я люблю его отца даже более, чем не только ты, но даже чем он сам знает, притом и по заслугам и уже давно.

DCXXXVIII. Луцию Папирию Пету, в Неаполь

[Fam., IX, 22]