Тускульская усадьба, 10 июля 45 г.

1. На твое утреннее письмо я тотчас ответил вчера; теперь отвечаю на вечернее. Я бы предпочел, чтобы Брут меня вызвал³¹⁵¹. И это было бы более подходящим, раз ему предстоит поездка — и неожиданная и дальняя³¹⁵², и, клянусь, теперь, когда я сражен так, что совсем не могу жить вместе (ведь ты, конечно, понимаешь, на чем более всего зиждется совместная жизнь ), я легко примирился бы с тем, чтобы мы были вместе именно в Риме, а не в тускульской усадьбе.

2. Книги, посвященные Варрону³¹⁵³, не задержались; ведь они закончены, как ты видел; только устраняются ошибки переписчиков. Насчет этих книг я, как ты знаешь, колебался, но ты решишь. Те, какие я посылаю Бруту³¹⁵⁴, также в руках у переписчиков.

3. Выполни мои поручения, как ты пишешь. Впрочем, по словам Требация, все прибегают к этому удержанию³¹⁵⁵. Что они, по твоему мнению, сделают³¹⁵⁶? Дом ты знаешь³¹⁵⁷. Поэтому закончи путем уступок. Трудно поверить, как мало я забочусь об этом. Подтверждаю тебе всяческими заверениями (пожалуйста, верь мне в этом) — мои владеньица доставляют мне больше неприятностей, нежели удовольствия. Ведь я больше скорблю от того, что мне некому их передать³¹⁵⁸, нежели радуюсь, что у меня есть, чем пользоваться. Но Требаций рассказывал, что он это сказал тебе, ты же, пожалуй, побоялся, что мне будет неприятно узнать. Это, право, было проявлением твоей доброты, но, верь мне, я о том уже не беспокоюсь. Поэтому вступи в разговоры, и взрежь, и заверши, и, говоря с Поллой, считай, будто говоришь с известным Сцевой³¹⁵⁹, и не думай, будто те, кто обычно домогается того, чего не должны, сделают уступку в том, что они должны. Позаботиться только насчет срока³¹⁶⁰, но и об этом по-хорошему.

DCXLIII. От Публия Ватиния Цицерону, в Италию

[Fam., V, 9]

Лагерь под Нароной³¹⁶¹, 11 июля 45 г.

Император Ватиний³¹⁶² шлет привет своему Цицерону.

1. Если ты здравствуешь, хорошо; я здравствую. Если ты верен своему обыкновению покровительствовать как патрон, к тебе как клиент обращается Публий Ватиний, который просит судебной защиты. Ты, полагаю, не отвергнешь окруженного почетом³¹⁶³, чье дело ты взял на себя, когда он был в опасности³¹⁶⁴. Что же касается меня, то кого мне избрать и призвать, как не того, под чьей защитой я научился побеждать? Опасаться ли мне что тот, кто ради моего спасения пренебрег союзом могущественных людей³¹⁶⁵, ради моего почета не повергнет и не сокрушит хулу и зависть людей мелких и недоброжелательных³¹⁶⁶? Поэтому, если, по своему обыкновению, ты любишь меня, возьми на себя все мое дело и считай, что как ни велико это бремя и одолжение, тебе, ради моего достоинства, следует взять их на себя и поддерживать. Ты знаешь, что моя удача каким-то образом находит недоброжелателей, хотя я, клянусь, и не заслужил этого. Но какое значение это имеет, если оно все-таки случается в силу какого-то рока? Если кто-нибудь захочет повредить моему достоинству³¹⁶⁷, прошу тебя проявить свое обычное благородство, защищая меня в мое отсутствие. Копию донесения о своих действиях, которое я послал сенату, я для тебя переписал ниже.

2. Мне говорят, что твой беглый раб-чтец³¹⁶⁸ находится у вардеев; насчет него ты ничего не поручал мне; тем не менее я наперед приказал разыскивать его на суше и на море. И я, конечно, найду тебе его; разве только он убежал в Далмацию; все-таки я когда-нибудь отрою его и оттуда. Относись ко мне с приязнью. Будь здоров. За четыре дня до квинтильских ид, из лагеря, из Нароны.