Тускульская усадьба, 20 или 21 июля 45 г.

1. О приятное твое письмо! Впрочем, шествие³²⁰⁴ противное; тем не менее знать всё — не противно, даже насчет Котты³²⁰⁵. Но народ прекрасен, раз из-за дурного соседа³²⁰⁶ не рукоплещут даже Победе. Брут был у меня; он очень стоял за то, чтобы я кое с чем к Цезарю³²⁰⁷. Я согласился, но шествие пугает меня.

2. Ты все-таки решился отдать Варрону³²⁰⁸! Жду его суждения. Но когда он прочтет? Насчет Аттики одобряю. Есть кое-что даже в том, что на душе легче как благодаря зрелищу, так и благодаря мысли и молве о том, что это — религиозный обряд.

3. Пожалуйста, пришли ко мне Котту; Либон со мной, а ранее был Каска³²⁰⁹. На основании слов Тита Лигария Брут сообщил мне, что в речи о Лигарии призыв к Луцию Корфидию — ошибка с моей стороны. Но это, как говорят, ошибка памяти³²¹⁰. Я знал, что Корфидий очень близок к Лигариям, но он, вижу я, умер раньше. Поэтому, прошу, поручи Фарнаку, Антею, Сальвию³²¹¹ удалить это имя из всех книг.

DCLI. Титу Помпонию Аттику, в Рим

[Att., XIII, 34]

Астурская усадьба, 28 июля 45 г.

В Астуру я приехал вечером за семь дней до календ. Ведь я три часа отдыхал в Ланувии, чтобы избежать жары. Если не будет обременительно, устрой, пожалуйста, чтобы до нон мне не понадобилось приезжать туда (ты можешь это через Эгнация Максима); главное — закончи с Публилием в мое отсутствие³²¹². Какая молва об этом, — напишешь.

Охоч народ до сплетен этаких 3213.

Клянусь, не думаю; и в самом деле, это была надоевшая басня, но я хотел заполнить страницу. О чем еще? Ведь я сам буду с тобой, разве только ты на сколько-нибудь оттянешь. Ведь я пишу тебе из садов.