DCLII. Квинту Лепте, в Рим

[Fam., VI, 19]

Астурская усадьба, июль 45 г.

Цицерон Лепте.

1. Радуюсь, что Макула³²¹⁴ исполнил свой долг; его фалернская усадьба всегда казалась мне удобной, как заезжий двор, если только в ней достаточно крова для приема моих спутников. В прочих отношениях место не противно мне, но я не потому покину твою петринскую усадьбу³²¹⁵; ведь усадьба и приятное расположение достойны продолжительного пребывания, а не заезда.

2. Насчет некоторого попечения о царских дарах³²¹⁶ я говорил с Оппием. Ведь Бальба я не видел после твоего отъезда: он страдает такими болями в ногах, что не хочет посещений. Как мне кажется, ты поступил бы благоразумнее, если бы вообще не старался обо всем деле. Ведь того, чего ты хочешь достигнуть ценой этого труда, ты никак не достигнешь. Ведь приближенных такое множество, что скорее выскочит кто-нибудь из них, чем будет доступ для нового, особенно если он не принесет ничего, кроме старания, по поводу которого тот³²¹⁷ — если только он об этом будет знать — сочтет, что оказал услугу, а не принял ее. Но все же кое-что буду иметь в виду, — на что может быть надежда. Иначе, считаю я, не только не следует добиваться, но даже следует избегать. В Астуре думаю пробыть дольше, пока он³²¹⁸, наконец, не приедет³²¹⁹. Будь здоров.

DCLIII. Титу Помпонию Аттику, в Рим

[Att., XII, 9]

Астурская усадьба, 27 июля 45 г.

Право, я жил бы здесь с удовольствием и с каждым днем — б о льшим, не будь той причины, о которой я написал тебе в последнем письме³²²⁰. Не было бы ничего приятнее этого уединения, если бы несколько не мешал сын Аминты³²²¹. О противная, бесконечная болтовня! Что касается прочего, будь уверен — ничто не может быть приятнее усадьбы, берега, вида на море, холмов, всего этого. Но и это не заслуживает более длинного письма, и мне не о чем писать, и клонит ко сну.