Преторы Брут и Кассий консулу Марку Антонию.
1. Если бы мы не были убеждены в твоей порядочности и благожелательности к нам, мы не написали бы тебе этого; при таком расположении духа ты, конечно, примешь это в наилучшем смысле. Нам пишут, что в Рим уже съехалось великое множество ветеранов, а к июньским календам оно станет много больше3798. Если бы мы насчет тебя сомневались или опасались, мы были бы непохожи на себя. Но, во всяком случае, раз мы сами были в твоей власти и по твоему совету распустили своих сторонников из муниципий и сделали это не только посредством эдикта3799, но также посредством письма, мы достойны быть участниками твоего замысла, особенно в том деле, которое касается нас.
2. Поэтому мы просим тебя сообщить нам о своих намерениях по отношению к нам. Считаешь ли ты, что мы будем в безопасности среди такого стечения солдат-ветеранов, которые, как мы слыхали, думают даже о восстановлении алтаря3800. Этого, по-видимому, едва ли может хотеть или одобрять кто-либо из тех, кто хочет, чтобы мы были невредимыми и в почете. Что мы с самого начала имели в виду спокойствие и не стремились ни к чему иному, кроме общей свободы, — это показывает исход. Ввести нас в заблуждение не может никто, кроме тебя, что, во всяком случае, чуждо твоей доблести и порядочности; но никто другой не имеет возможности обмануть нас; ведь одному тебе мы поверили и намерены верить.
3. Наши друзья в величайшем страхе за нас; хотя твоя порядочность для них и несомненна, тем не менее им приходит на ум, что любой другой легче может возбудить толпу ветеранов, нежели ты — удержать. Мы просим тебя ответить на всё. Ведь ссылка на то, что ветераны оповещены потому, что ты в июне месяце намереваешься доложить о мерах в их пользу3801, очень легковесна и пустячна. И в самом деле, кто, по твоему мнению, будет препятствовать, когда насчет нас несомненно, что мы будем бездействовать? Мы никому не должны казаться слишком цепляющимися за жизнь, раз с нами ничего не может случиться без гибели и крушения всего.
DCCXLIII. Титу Помпонию Аттику, в Рим
[Att., XV, 8]
Тускульская усадьба, 31 мая 44 г.
1. После твоего отъезда — два письма от Бальба (ничего нового), также от Гирция, который пишет, что он чрезвычайно обижен из-за ветеранов. Я в нерешительности: как именно мне поступить в связи с календами3802. И вот я послал Тирона, а с Тироном многих, чтобы ты мог с каждым из них отправить письмо, как только что-нибудь случится, а также написал Антонию насчет посольства3803, чтобы вспыльчивый человек не рассердился в случае, если бы я написал одному только Долабелле. Но так как доступ к нему, говорят, несколько труден, я написал Евтрапелу3804, чтобы он вручил ему мое письмо: мне нужно посольство; более почетно — во исполнение обета3805, но можно воспользоваться и тем и другим.
2. Что касается тебя, прошу, — еще и еще обсуди; я хотел бы, чтобы ты мог при встрече; если нет — достигнем этого же посредством писем. Грецей3806 написал мне, что Гай Кассий написал ему, будто подготовляют людей, чтобы послать их с оружием в тускульскую усадьбу3807; этого я не предполагал, но все-таки следует остерегаться и обеспечить более многочисленную охрану3808. Но завтрашний день даст нам пищу для размышлений.