12. Теперь, мой Капитон (ведь я знаю, каким большим влиянием ты обычно всегда пользуешься у тех, с кем ты общаешься, тем более у Планка, доступнейшего и добрейшего человека), постарайся, потрудись или, лучше, выпроси лаской, подействуй, чтобы Планк, который, надеюсь, очень добр, был еще добрее благодаря твоим усилиям. Вообще дело кажется мне такого рода, что сам Планк, по своему уму и проницательности, без чьего-либо влияния не поколеблется соблюсти указ консулов, которые и по закону4028 и на основании постановления сената разобрались и приняли решения, особенно когда — в случае, если решения этого рода будут поколеблены, — покажутся сомнительными указы Цезаря, подтверждения которых желают в целях спокойствия не только те, для кого это важно, но также те, кто не одобряет их.
13. Хотя это и так, всё же для нас важно, чтобы Планк сделал это охотно и свободно; во всяком случае, он сделает это, если ты приложишь свои силы, не раз изведанные мной, и приятность в обращении, в которой никто с тобой не сравнится. Настоятельно прошу тебя так и поступить.
DCCLXXV. Гаю Купиеннию, в Эпир
[Att., XVI, 16d, § 14]
Тускульская усадьба, вскоре после 6 июля 44 г. (одновременно с письмом DCCLXXIV)
Цицерон Гаю Купиеннию привет.
14. Я очень высоко ценил твоего отца, а он чрезвычайно и уважал и любил меня, и для меня, клянусь, никогда не было сомнения, что ты почитаешь меня; по крайней мере, я не переставал так поступать. По этой причине прошу тебя настоятельнее обычного помочь бутротской городской общине и постараться, чтобы наш Планк возможно скорее подтвердил и одобрил постановление консулов, которое они вынесли в пользу бутротцев, когда по закону и на основании постановления сената они обладали властью решать. Об этом, мой Купиенний, настоятельно еще и еще прошу тебя.
DCCLXXVI. Гаю Мунацию Планку (Луцию Плоцию Планку), в Эпир
[Att., XVI, 16e, §§ 15—16]
Тускульская усадьба, после 6 июля 44 г. (после письма DCCLXXIII)