6. «Но я ведал играми, которые молодой Цезарь⁴⁰⁹⁹ устроил в честь победы Цезаря»⁴¹⁰⁰. Но это относится к личной услуге, не к положению государства. Однако этот долг мне надлежало отдать памяти человека, бывшего моим лучшим другом, и уважению к нему, хотя он и мертв, и я не мог отказать просьбе юноши, подающего наилучшие надежды и вполне достойного Цезаря.

7. Я часто даже приходил в дом к консулу Антонию с целью приветствия⁴¹⁰¹. Ты найдешь, что те, кто считает меня мало любящим отечество, имеют обыкновение приходить к нему в большом числе с целью что-либо выпросить или получить. Но какова надменность: в то время как Цезарь никогда не препятствовал мне общаться с теми, с кем я хотел, и даже с теми, кого сам он не любил, — те, кто отнял у меня друга, своими нападками пытаются заставить меня не любить тех, кого я хочу.

8. Но я не боюсь, что скромность моей жизни окажет в будущем малое противодействие ложным слухам или что даже те, кто не любит меня ввиду моего постоянства по отношению к Цезарю, не предпочтут иметь друзей, подобных мне, а не себе. Если на мою долю выпадет желательное для меня, то остаток жизни я проведу в покое на Родосе⁴¹⁰²; если какая-нибудь случайность воспрепятствует этому, буду жить в Риме так, чтобы всегда желать осуществления справедливости.

Нашему Требацию я очень благодарен, что он выяснил твое искреннее и дружеское отношение ко мне и сделал так, чтобы я был должен с еще большим основанием уважать и почитать того, кого я всегда с радостью любил. Будь благополучен и здоров и люби меня.

DCCLXXXVI. Марку Туллию Тирону от Марка Туллия Цицерона сына

[Fam., XVI, 21]

Афины, август или начало сентября 44 г.

Цицерон сын⁴¹⁰³ шлет большой привет, своему любезнейшему Тирону.

1. Хотя я нетерпеливо ожидал письмоносцев изо дня в день, они прибыли только на сорок пятый день после того, как выехали от вас⁴¹⁰⁴; их приезд был для меня очень желанным. Ведь хотя я и получил величайшее удовольствие от письма добрейшего и любимейшего отца, но твое приятнейшее письмо довершило мою радость. Поэтому я уже не раскаивался в том, что сделал перерыв в переписке, но скорее радовался; ведь от своего молчания я получил большой выигрыш благодаря твоей доброте. Итак, необычайно радуюсь, что ты принял мое оправдание без колебания.

2. В том, что слухи обо мне, которые доходят до вас, тебе приятны и желанны, не сомневаюсь, мой любезнейший Тирон, и постараюсь и приложу все усилия, чтобы это рождающееся обо мне мнение с каждым днем все более и более улучшалось. Поэтому то, что ты обещаешь, — стать трубачом моего доброго имени — ты вправе делать с твердостью и постоянством. Ведь заблуждения, свойственные моему возрасту, причинили мне столь сильную скорбь и мучение, что не только душа питает отвращение к поступкам, но даже слух — к напоминанию. Что ты разделил эту тревогу и скорбь, — мне известно и не оставляет сомнений; да и не удивительно: если ты желаешь мне всяческих успехов ради меня, то ты делаешь это также ради себя; ведь я всегда хотел, чтобы ты был участником моих удач.