[Fam., XII, 24]

Рим, конец января 43 г.

Марк Туллий Цицерон шлет большой привет Корнифицию.

1. Не пропускаю случая (ведь я и не должен) не только прославить тебя, но даже выразить тебе уважение. Но предпочитаю, чтобы о моем рвении по отношению к тебе и услугах тебе было известно из писем твоих, а не из моих писем. Все же советую тебе отдаться делу государства всеми своими помыслами. Это соответствует той надежде на возвеличение твоего достоинства, какую ты должен иметь.

2. Но об этом я тебе в другое время более подробно. Ведь когда я пишу это, все неопределенно. Еще не возвращались послы, которых сенат отправил не для того, чтобы вымолить мир, но чтобы объявить войну⁴³⁴⁰ в случае, если бы он⁴³⁴¹ не повиновался тому, о чем извещают его послы. Всё же я, как только представился случай, защитил дело государства по своему прежнему способу⁴³⁴²; перед сенатом и римским народом я объявил себя главой, а после того, как я взял на себя дело свободы, не упустил ни малейшего случая защитить всеобщее благоденствие и свободу. Но предпочитаю, чтобы ты и это — от других.

3. Моего ближайшего друга Тита Пинария препоручаю тебе с таким усердием, что с б о льшим я не мог бы. Я лучший друг ему как за всяческие его доблести, так и ввиду общих стремлений. Он ведает счетами и делами нашего Дионисия⁴³⁴³, которого и ты очень любишь и я более всех. Препоручать их тебе я не должен, но все-таки препоручаю. Итак, ты постараешься, чтобы я усмотрел из письма Пинария, благодарнейшего человека, твое рвение по отношению и к нему и к Дионисию.

DCCCXVIII. Гаю Кассию Лонгину, в провинцию Сирию

[Fam., XII, 4]

Рим, 2 февраля (?) 43 г.

Марк Туллий Цицерон шлет большой привет Гаю Кассию.