1. Когда я пишу это, полагают, что дело дошло до крайности, ведь о нашем Бруте⁴⁴⁶¹ доставляют печальные письма и известия. Меня, правда, они не особенно смущают: ведь я никак не могу не доверять этим войскам и полководцам, которыми мы располагаем, и не соглашаюсь с большинством людей: ведь я не хулил преданности консулов, которая внушала чрезвычайные подозрения⁴⁴⁶². В некоторых случаях я не находил у них благоразумия и быстроты; если бы они проявили ее, мы уже давно восстановили бы государственный строй⁴⁴⁶³. Ведь ты хорошо знаешь, какое большое значение имеет в государственных делах время и как велика разница, будет ли одно и то же постановлено, предпринято, обсуждено раньше или позже. Если бы все, что со строгостью было постановлено при этом смятении⁴⁴⁶⁴, либо было совершено в день, когда я высказал мнение⁴⁴⁶⁵, и не откладывалось изо дня в день, либо с того времени, когда оно было принято для исполнения, не оттягивалось и не переносилось на завтра, то у нас уже не было бы войны.

2. Брут, я проявил по отношению к государству все, что должен был проявить тот, кто по признанию сената и народа вознесен до того положения, в каком нахожусь я, и не только то, чего одного, бесспорно, следует требовать от человека, — преданность, бдительность, любовь к отечеству; ведь именно это должен проявлять всякий; но я считаю, что тому, кто высказывается о положении государства в числе первых⁴⁴⁶⁶, следует проявлять также проницательность, и я не считаю, что меня — в то время как я взял на себя так много, что овладел кормилом государства, — в случае, если я что-нибудь бесполезно посоветовал сенату, следует порицать менее, нежели в случае недобросовестного совета.

3. О том, что было совершено и что совершается, тебе, знаю я, подробно пишут. Но я хотел бы, чтобы от меня ты знал следующее: моя душа стремится в строй и не ищет никакого отступления⁴⁴⁶⁷, разве только меня случайно заставит повернуть назад польза государства. Но б о льшая часть моей души обращена к тебе и к Кассию. Поэтому, Брут, готовься понять, что либо тебе следует улучшить положение государства, если в настоящее время дело велось хорошо, либо оно должно быть восстановлено с твоей помощью, если в чем-нибудь допущены ошибки.

DCCCXXXVII. От Марка Юния Брута Цицерону, в Рим

[Brut., II, 3 (5, 3)]

Диррахий, 1 апреля 43 г.

Брут Цицерону привет.

1. Очень жду твоего письма, которое ты написал после известий о наших делах⁴⁴⁶⁸ и о смерти Требония; ведь я не сомневаюсь, что ты разъясняешь мне свой замысел. Вследствие недостойнейшего преступления мы и потеряли честнейшего гражданина и вытеснены из провинции, вернуть которую легко, но не менее постыдным или зазорным будет вернуть ее впоследствии.

2. Антоний⁴⁴⁶⁹ до сего времени с нами, но — клянусь богом верности — я и склоняюсь на мольбы этого человека и боюсь, как бы его не похитило чье-либо неистовство. Я прямо вне себя. Если бы я знал твое мнение, я не тревожился бы; ведь я был бы убежден, что оно наилучшее. Поэтому сообщи мне возможно скорее, какого ты мнения.

3. Наш Кассий располагает Сирией, сирийскими легионами, будучи призван Мурком и Марцием⁴⁴⁷⁰, по их почину, и самим войском. Я написал сестре Терции и матери, чтобы они не разглашали того, что прекрасно и очень удачно совершил Кассий, пока не узнают твоего совета и пока ты не найдешь нужным⁴⁴⁷¹.