Киликия, конец 51 г.
Цицерон пропретору Ферму835 привет.
1. Я уже давно поддерживаю самые дружеские отношения с Луцием Генуцилием Курвом, честнейшим мужем и благодарнейшим человеком. Его я тебе искренно рекомендую и препоручаю — прежде всего для того, чтобы ты во всем ему помогал, насколько это допустят твоя честность и достоинство, а они допустят во всем, так как он никогда не попросит тебя ни о чем, что было бы противно твоим, а также его правилам.
2. Особенно же препоручаю тебе его дела, которые он ведет в Геллеспонте: во-первых, предоставь ему в этой области те права, которые постановил дать ему город Парий836 и которыми он всегда пользовался, не вызывая возражений; во-вторых, если у него будет какое-нибудь спорное дело с кем-либо из геллеспонтийцев, то направь его в этот диоцес. Но так как я самым заботливым образом всецело препоручил тебе этого человека, мне, по-моему, нечего перечислять тебе каждое его дело. Одним словом: я буду считать, что со всем вниманием, услужливостью, почетом, с каким ты отнесешься к Генуцилию, ты отнесся ко мне и моему делу.
CCXXXI. Квинту Минуцию Ферму, в провинцию Азию
[Fam., XIII, 55]
Киликия, конец 51 г.
Марк Туллий Цицерон шлет привет пропретору Ферму.
1. Хотя, беседуя с тобой в Эфесе о деле своего легата Марка Аннея, я, мне кажется, и понял, что ты во всем чрезвычайно благожелателен к нему, тем не менее я так высоко ценю Марка Аннея, что нахожу должным не упустить ничего, что было бы важно для него, и полагаю, что ты ставишь меня так высоко, что не сомневаюсь в том, что моя рекомендация на много увеличит твое расположение. Ибо, хотя я уже давно уважаю Марка Аннея и, как показывают обстоятельства, был о нем такого мнения, что по собственному побуждению сделал его легатом, отказав многим, домогавшимся этого, однако, после того как он был вместе со мной на войне и в походах, я усмотрел в нем такую доблесть, проницательность, верность и такое расположение ко мне, что ни одного человека не поставлю выше его. Ты знаешь, что у него есть спорное дело с жителями Сард; в Эфесе я изложил тебе его суть, которую ты, однако, легче и лучше поймешь при личной встрече.
2. Что касается остального, то я, клянусь, долго сомневался, о чем именно написать тебе. Как ты производишь суд, ведь ясно и известно, к твоей великой славе. Но в этом деле мне не требуется ничего другого, кроме того, чтобы ты произвел суд в соответствии со своими правилами. Тем не менее, так как мне известно, каким авторитетом обладает претор, особенно при той неподкупности, важности и мягкости, которые, по общему мнению, присущи тебе, прошу тебя, во имя нашего теснейшего союза и бесчисленных одинаковых и взаимных услуг, своей благожелательностью, авторитетом, рвением добиться, чтобы Марк Анней понял, и что ты друг ему, в чем он не сомневается, ибо он часто говорил мне об этом, и что ты, благодаря этому моему письму, стал много б о льшим другом ему. Во всей твоей власти в провинции нет ничего, чем бы ты мог больше обязать меня. Наконец, у тебя, я полагаю, нет сомнений, как выгодно тебе будет проявить внимание и оказать услугу благодарнейшему человеку и честнейшему мужу.