1. Твой наивысший авторитет и мое постоянное мнение о твоей исключительной доблести сделали так, что я придаю большое значение тому, чтобы ты знал, что я совершил, и чтобы тебе не было неизвестно, с какой справедливостью и умеренностью я защищаю союзников и управляю провинцией. Я полагал, что когда ты это узнаешь, я легче получу твое одобрение в том, в чем хочу получить.
2. Приехав в провинцию в канун секстильских календ860 и находя нужным, ввиду времени года, спешно отправиться к войску, я провел два дня в Лаодикее, затем четыре дня в Апамее, три дня в Синнаде и столько же дней в Филомелии. После того как в этих городах состоялись большие собрания, я освободил многие городские общины от жесточайшей дани, тяжелейшей платы за ссуду861 и мошеннических долгов862. А так как перед моим приездом войско разбежалось после какого-то восстания863, и пять когорт, не имея ни одного легата, ни одного военного трибуна и, наконец, ни одного центуриона, расположились под Филомелием, а остальное войско было в Ликаонии, я приказал легату Марку Аннею привести эти пять когорт к остальному войску и, собрав войско в одно место, стать лагерем в Ликаонии под Иконием.
3. Когда он старательно выполнил это, я прибыл в лагерь за шесть дней до сентябрьских календ, набрав тем временем, на основании постановления сената, стойкий отряд из снова призванных864, вполне пригодную конницу и добровольческие вспомогательные войска свободных народов и царей-союзников. В то время как я, сделав войску смотр, начал переход в Киликию, послы Коммагенского царя за два дня до сентябрьских календ в большом смятении, однако вполне правдиво, известили меня о том, что парфяне вступили в Сирию.
4. Услыхав об этом, я чрезвычайно встревожился как за Сирию, так и за свою провинцию и, наконец, за остальную Азию. Поэтому я счел нужным вести войско через ту часть Каппадокии, которая граничит с Киликией; ведь если бы я спустился в Киликию, то самое Киликию я, правда, легко удержал бы благодаря естественным особенностям горы Амана (ведь из Сирии есть два прохода в Киликию, каждый из которых, ввиду его тесноты, легко запереть при помощи небольшого заслона, так что со стороны Сирии Киликия защищена как нельзя лучше); но меня беспокоила Каппадокия, которая открыта со стороны Сирии и имеет соседями царей, которые, хотя они и друзья нам, не осмеливаются открыто быть врагами парфянам. Поэтому я расположился лагерем в самой отдаленной части Каппадокии, под городом Кибистрой, невдалеке от Тавра, чтобы и защитить Киликию и, удерживая Каппадокию, воспрепятствовать соседям принять новые решения.
5. Между тем, среди этой столь сильной тревоги, когда нам так угрожала величайшая война, царь Дейотар, который не без оснований всегда пользовался чрезвычайным уважением и у меня, и у тебя, и у сената, человек исключительно доброжелательный и верный римскому народу, выдающегося величия души и благоразумия, прислал ко мне послов с извещением, что он прибудет в мой лагерь со всеми своими силами. Тронутый его преданностью и сознанием долга, я поблагодарил его в письме и посоветовал поспешить с этим.
6. Задержавшись по военным соображениям на пять дней под Кибистрой, я спас от заговора ничего не подозревавшего царя Ариобарзана, неприкосновенность которого мне, по твоему предложению, препоручил сенат, и не только был для него избавителем, но также позаботился о том, чтобы он царствовал с авторитетом865. Метре и тому, кого ты мне внимательно препоручил — Афинею, которые были наказаны изгнанием вследствие дерзости Афинаиды866, я создал величайший авторитет и влияние у царя, а так как в Каппадокии была бы вызвана большая война, если бы жрец867 стал защищаться с оружием в руках, что он, как полагали, собирался сделать, — это молодой человек, располагающий и конницей, и пехотой, и деньгами, — то я, втайне от тех, кто желал кое-каких перемен, достиг того, что он удалился из царства, а царь без потрясений и применения оружия с достоинством занял царство, оградив весь авторитет своей власти.
7. Тем временем я узнал из писем многих и от посланцев, что большие силы парфян и арабов подступили к городу Антиохии, и что их многочисленная конница, перешедшая в Киликию, истреблена отрядами моей конницы и преторской когортой868 10, находившейся в Эпифанее для ее обороны. Поэтому, принимая во внимание, что войска парфян, не допущенные в Каппадокию, находятся невдалеке от границ Киликии, я повел войско к Аману, совершая возможно б о льшие переходы. Как только я туда прибыл, я узнал, что враг отступил от Антиохии, что Бибул в Антиохии. Дейотара, уже спешившего ко мне с многочисленной и сильной конницей и пехотой и со всеми своими силами, я известил, что, по-видимому, нет оснований, почему бы ему не быть в своем царстве, и что я тотчас же отправлю к нему посланцев с письмом, если бы случайно произошло что-нибудь неожиданное.
8. Так как я приехал с намерением, если того потребуют обстоятельства, прийти на помощь обеим провинциям869, то я теперь продолжал осуществлять то, что я уже ранее признал чрезвычайно важным для обороны обеих провинций, — усмирять Аман и изгонять с этой горы постоянного врага. Притворившись, что я отступаю от этой горы и направляюсь в другие части Киликии, я, находясь на расстоянии однодневного перехода от Амана и расположившись лагерем под Эпифанеей, за три дня до октябрьских ид, когда стало вечереть, с легко вооруженным войском в течение ночи совершил такой переход, что за два дня до октябрьских ид, на рассвете, поднялся на Аман, и мы, распределив когорты и вспомогательные войска — над одними вместе со мной начальствовал легат брат Квинт, над другими легат Гай Помптин, над остальными легаты Марк Анней и Луций Туллий, — сокрушили большую часть ничего не подозревавших врагов, которые были убиты или взяты в плен, после того как путь к бегству был им отрезан. Эрану же, которая походила не на селение, а на город, потому что была столицей Амана, а также Сепиру и Коммориду, так как эти города долго ожесточенно сопротивлялись, с предрассветного времени до десятого часа дня, в то время как Помптин занимал ту часть Амана, мы взяли, убив великое множество врагов, и подожгли много малых крепостей, взятых силой.
9. После таких действий мы на четыре дня расположились лагерем у подножия Амана, под Алтарями Александра870, и провели все это время, разрушая остатки Амана и опустошая поля на той части этой горы, которая относится к моей провинции.
10. Завершив это, я отвел войско к Пиндениссу, городу элевтерокиликийцев871. Так как он был расположен очень высоко и в чрезвычайно укрепленном месте и был населен теми, кто никогда не повиновался даже царям, и так как они принимали беглых и с великим нетерпением ожидали прихода парфян, то я счел, что для авторитета моей власти важно подавить их дерзость, чтобы тем легче сломить прочих, враждебно относившихся к нашей власти. Я окружил его валом и рвом, отрезал шестью укреплениями и огромным лагерем, осадил при помощи насыпи, навесов и башен; применив множество метательных орудий872, с помощью многочисленных стрелков, я с большим трудом для себя, без тягот и расходов для союзников, закончил дело на пятьдесят седьмой день: после того как все части города были разрушены или подожжены, жители оказались вынуждены отдаться под мою власть. Соседями их были тебарцы, такие же, как они, преступные и дерзкие; взяв Пинденисс, я принял от них заложников; войско я разместил на зимних квартирах. Это дело я поручил брату Квинту с тем, чтобы он сосредоточил войско во взятых или плохо усмиренных селениях.