Значит, две. Две и есть. Чем руководствовались родители нашей, назвав ее тем именем, еще раз возобновив в наших ушах злосчастное созвучие, почти что заклеймив. В честь? Мысленно оставляю пустое место. В память? Помним и так. Может быть -- и скорее всего -- попросту; у нас-де в роду имя Наталья. Но именно таким попросту орудует судьба. К этому еще вернусь, говоря о Наталье Гончаровой -- той.
Наталья Гончарова -- та -- вкратце.
Молодая девушка, красавица, та непременная красавица многодочерних русских семейств, совсем бы из сказки, если из трех сестер -- младшая, но старшая или младшая, красавица -- сказочная, из разорившейся и бестолковой семьи выходит замуж за -- остановка -- за кого в 1831 г. выходила Наталья Гончарова?
Есть три Пушкина: Пушкин -- очами любящих (друзей, женщин, стихолюбов, студенчества), Пушкин -- очами любопытствующих (всех тех, последнюю сплетню о нем ловивших едва ли не жаднее, чем его последний стих), Пушкин -- очами судящих (государь, полиция, Булгарин, иксы, игреки -- посмертные отзывы) и, наконец, Пушкин -- очами будущего -- нас.
За кого же из них выходила Гончарова? Во всяком случае, не за первого и тем самым уже не за последнего, ибо любящие и будущие -- одно. Может быть, за второго -- Пушкина сплетен -- и -- как ни жестоко сказать -- вернее всего, за Пушкина очами суда, Двора: за Пушкина -- пусть со стихами, но без чинов, -- за Пушкина -- пуще, чем без чинов -- вчерашнего друга декабристов, за Пушкина поднадзорного.
Что бы ни говорилось о любви Николая I к Пушкину, этого слова государя о поэте достаточно: "Здесь все тихо, и одна трагическая смерть Пушкина занимает публику и служит пищей разным глупым толкам. Он умер от раны за дерзкую и глупую картель, им же посланную, но слава Богу, умер христианином". И еще, в ответ на нижеследующие слова Паскевича: "Жаль Пушкина, как литератора, в то время, когда его талант созревал, но человек он был дурной". -- "Мнение твое о Пушкине я совершенно разделяю, и про него можно справедливо сказать, что в нем оплакивается будущее, а не прошедшее". (Будущее -- что? "Хороший" человек, в противовес "дурному", бывшему? Или будущий большой писатель? Если первые -- откуда он взял, вернее, как он, хоть на ноготь зная Пушкина, мог допустить, что Пушкин будет -- "хорошим" в его толковании!) Да даже если бы на смертном одре самоустно ему, государю, поклялся -- клянется умирающий, держит (не держит) живущий. Если же второе, неужели государю всего данного Пушкиным было -- мало? Где он видал больше? Да было ли больше в тридцать шесть лет? Но Бог иногда речет устами (даже цензоров!) -- бывшее бы (поведение, дарование) вот что хотел сказать, а сказал будущее, то есть назвал нас, безутешных в таком пушкинском окружении.
Николай I Пушкина ласкал, как опасного зверя, который вот-вот разорвет. Пушкина -- приручал. Беседа с "умнейшим человеком России"? Ум -- тоже хищный зверь, для государей -- самый хищный зверь. Особенно -- вольный. Николай I Пушкина засадил в клетку, а клетку позолотил (мундир камер-юнкера и -- о, ирония! -- вместо заграничной подорожной -- открытый доступ в архив, которым, кстати, Пушкина при себе и держал. -- "Ты в отставку, а я тебе архивную дверь перед носом". И Пушкин -- остался. Вместо деревни -- Двор, вместо жизни -- смерть).
Николай I Пушкина видел под страхом, под страхом видела его и Гончарова. Их отношение -- тождественно. Если Николай I, как мужчина и умный человек, боялся в нем ума, Наталья Гончарова, как женщина, существо инстинкта, боялась в нем -- его всего. Николай I видел, Наталья Гончарова чуяла, и еще вопрос -- какой страх страшней. Ума ли, сущности ли, оба, и государь, и красавица, боялись, и боялись силы.
Почему Гончарова все-таки вышла замуж за Пушкина, и некрасивого, и небогатого, и незнатного, и неблагонадежного? Нелюбимого. Разорение семьи? Вздор! Такие красавицы разорять созданы. Захоти Гончарова, она в любую минуту могла бы выйти замуж за самого блистательного, самого богатого, самого благонадежного, -- самое обратное Пушкину. Его слава? Но Гончарова, как красавица -- просто красавица -- только, не была честолюбивой, а слава Пушкина в ее кругах -- ее мы знаем. Его стихи? Вот лучшее свидетельство, из ее же уст:
"Читайте, читайте, я не слушаю".