По улицам оставленной Москвы
Поеду -- я и побредете -- вы.
И не один дорогою отстанет,
И первый ком о крышку гроба грянет, --
И наконец-то будет разрешен
Себялюбивый, одинокий сон!
-- Прости, Господь, погибшей от гордыни
Новопреставленной болярине* Марине!
* Так в оригинале письма и в первой публикации.
Это лето вышло раздробленное. Сначала Сережа10 был в Коктебеле11, я у Аси12 (у нее теперь новый мальчик -- Алексей13), теперь мы съехались. Он все ждет назначения, вышла какая-то путаница. Я рада в Москве, хожу с Алей14 в Кремль, она чудный ходок и товарищ15. Смотрим на соборы, на башни, на царей в галерее Александра II16, на французские пушки17. Недавно Аля сказала, что непременно познакомится с царем18. -- "Что же ты ему скажешь?" -- "Я ему сделаю вот какое лицо!" (И сдвинула брови.) -- Живу, совсем не зная, где буду через неделю, -- если Сережу куда-нибудь ушлют, поеду за ним19. Но в общем все хорошо.