Буду рада, если еще напишете, милый Петя, я иногда с умилением вспоминаю нашу с Вами полудетскую встречу: верховую езду20 и сушеную клубнику в мезонине Вашей бабушки21, и поездку за холстинами, и чудную звездную ночь.
Как мне тогда было грустно! Трагическое отрочество и блаженная юность.
Я уже наверное никуда не уеду, пишите в Москву22. И если у Вас сейчас курчавые волосы, наклоните голову и я Вас поцелую.
МЭ
Примечания
Письмо 1
1 Письмо датируется следующим днем по отъезде Цветаевой из Орловки 21 июня 1908 г. (см. письмо 2).
2 О доминанте этого настроения у М.Цветаевой в те годы пишет и А.И. Цветаева, связывая его с воспоминаниями о матери (см. АИЦЗ. 270), что было, на наш взгляд не просто тоской по умершей (как и весь ранний опыт утрат от Н.Иловайской до П.Эфрона -- лишь частичное объяснение цветаевской тоски), но и унаследованным качеством материнской души. Ср.: "Видно грусть оставила в наследство / Ты, о мама, девочкам своим!" ("Маме", ВА ). Ср. также отзыв о матери в письме к В.В. Розанову от 8 апреля 1914 г.: "У каждого [из родителей] своя рана в сердце. У мамы -- музыка, стихи, тоска /.../ Ее измученная душа живет в нас /.../" (Соч.2. 455). Тему тоски продолжает лирика ЮС, где она достигает наибольшей эмоциональной напряженности и выразительности. Ср.: "Сколько темной и грозной тоски / В голове моей светловолосой" ("Вы, идущие мимо меня...", 1913) и "За то, что мне так часто слишком грустно / И только двадцать лет" ("Уж сколько их упало в эту бездну...", 1913). Позднее это состояние души М.И. Цветаева считала непременным свойством поэта; так, в программной статье "Искусство при свете совести" (1932) она писала: "/.../ зерно зерна поэта /.../ -- сила тоски" (Соч.2. 396)..
3 Данное признание, думается, по-отрочески преувеличено. Никакой особенной тяги к вину у М.Цветаевой, по свидетельству ее сестры, никогда не было (Бес. АЦ). О позднем враждебном отношении Цветаевой к "напиткам" и прочим наркотикам -- см. ее жестокую отповедь в письме к А.С. Штейгеру 1936 г. (Новый мир. 1969. No4. С.210).
4 Ср.: "Все наше же лицо встречает нас в пространстве / Оазис ужаса в песчаности тоски" (перевод с франц. поэмы Ш.Бодлера "Плаванье", 1940).