28 Юркевич Сергей Иванович (ок. 1888-1919) -- брат П.И. Юркевича, средний сын в семье, любимец матери; в то время был студентом медицинского факультета Московского ун-та (который окончил в начале 1910-х по специальности врача-терапевта). В 1913 женился на дочери писателя и революционера Г.А. Мачтета, автора песни "Замучен тяжелой неволей..." (Одно время С.И., как гласит семейная легенда, увлекался дочерью С.И. Мамонтова, но потом заявил, что никогда не женится на женщине богаче его.) В 1914 он был призван на фронт в качестве хирурга. В 1918 получил направление в Солотчу под Рязань, где бушевал сыпной тиф. Умер в Рязани от этой болезни в марте 1919 г.
О какой размолвке с С.Юркевичем идет речь в письме М.Цветаевой, неясно. Из воспоминаний А.И. Цветаевой известно, что он был "первым взрослым гостем" сестер в Трехпрудном переулке. О его первом посещении их дома зимой 1907-1908 она, в частности, пишет: "Он сидел на маленьком нашем красном диванчике и говорил о чем-то с Мариной, "наверное, о революционном", -- думала я, не очень слушая, любуясь Сережей. Так же неуверенно, то вспыхивая, то преодолевая застенчивость, мгновенно переходившую в гордость, взглядывала на него Марина" (АИЦЗ. 255). В неизданной части воспоминания А.И. Цветаевой упоминается о ее нежной юношеской дружбе с С.Юркевичем и о том, как он навестил ее весной 1915, приехав с фронта.
29 Цветаева придерживалась того же мнения и впоследствии. Ср. ее письма к А.В. Бахраху от 30 июня 1923 г.: "...Продолжайте писать ко мне и памятуйте одно: я ничего не присваиваю. Все "сорвавшееся" -- мое, от первого Адама до последнего, отсюда невозможность хранить. В Вашем письме я вижу не Вас ко мне, а Вас -- к себе. Я случайный слушатель, не скрою, что благодарный. Будемте так: продолжайте думать вслух, я хорошие уши, но этими ушами не смущайтесь и с ними не считайтесь" (Мосты. С.307). Ср. также ее письмо от 8 апреля 1914 г. к В.В. Розанову: "Сев за стол, я сразу взялась за ручку и вот еще не знаю, о чем буду писать" (Соч.2. 453).
30 Рассказ Л.Н. Андреева "Марсельеза" (1903) впервые увидел свет в "Нижегородском сборнике" (Изд. т-ва "Знание". СПб., 1905. С.30-32); вошел в 3-й том его собрания сочинений -- "Мелкие рассказы" (Изд. т-ва "Знание". СПб., 1906. С.237-240). В дальнейшем многократно переиздавался.
31 Норка, Буян и Утеха -- собаки в Орловке. Неравнодушие Цветаевой к собакам наглядно демонстрирует ее очерк "Живое о живом" (1932). Ср. коктебельское письмо С.Я. Эфрона к его сестре от 19 мая 1916 г.: "Марина окружает себя собаками всех цветов радуги..." (Саакянц А. Марина Цветаева: Страницы жизни и творчества. М.: Советский писатель, 1986. С.98).
32 Впоследствии Цветаевой никогда не будет свойственна идеализация войны, в то время как романтическая идеализация ее героев, воспевание жертвенного героизма и обреченности станет одним из лейтмотивов ее послереволюционного творчества. Отношение "Цветаевой к войне уже в ЮС носит сначала отстраненный ("Но дела нету мне до царских счетов / Народных ссор"; "Война, война! -- кажденья у киотов...", 1914), а затем и протестующий характер (см. стихотворения "Германии", 1914, и "Я знаю правду! Все прежние правды -- прочь!..", 1915). В 1916 г. она создает стихотворение "Белое солнце и низкие, низкие тучи...", о котором спустя несколько дней после смерти автора в 1941 г. одна из современниц писала: "/.../ неужели поэт, прорыдавший эти слова, не прописал себя на веки веков в великой русской литературе, а значит, и в любой точке российской земли?" (Чуковская Л. Предсмертие // Время и мы. 1982. No 66. С.211). В этот ряд антивоенной цветаевской лирики следует поставить и одно из лучших стихотворений "Лебединого стана" -- "Ох, грибок ты мой, грибочек, белый груздь!.." (1921). И, наконец, взрыв антивоенной темы -- в лирическом цикле "Стихи к Чехии" (1938-1939).
33 В то лето решался вопрос о будущей профессии П.Юркевича, который выбирал между филологией и медициной. Осенью 1908 г. он поступил на историко-филологический факультет Московского ун-та, однако, под влиянием брата, студента-медика, вскоре перешел на медицинское отделение того же ун-та.
34 В этой воображаемой сцене "жена" и "дочь" П.Юркевича -- также плод цветаевского вымысла.
35 Намек на русский гимн "Боже, Царя храни" (музыка А.Ф. Львова, слова В.А. Жуковского).
36 В 1908 г. торжественно отмечалось 75-летие русского национального гимна (см. предыдущее прим.). Официально он был введен в России в конце 1833 г. вместо употреблявшегося в 1816-1833 английского гимна "God save the King" композитора и поэта Г.Кэри (H.Carey).