Я понял. С трепетом я отступил. Как беглец, оставил я милую комнату.
* * *
Никогда больше я не встречал его. Никогда не получал от него ни письма, ни устной вести. Его сочинение не появилось, имя его забыто; никто, кроме меня, его не помнит. И теперь вновь, как некогда, еще неопытный мальчик, я чувствую: отец и мать до встречи с ним, жена и дети, после этой встречи, не возбуждали во мне столь глубокого чувства благодарности. Никого я не любил так, как любил его.