Сребристых тополей листы.
Надобно заметить, что до сих пор память пребывания Пушкина в Кишинёве сохранилась почти по всей Бессарабии. В Одессе, при её подвижном населении, помнят его гораздо менее. Потому в Бессарабии народный вымысел не упустил отнести к имени поэта множество такого, чего с ним никогда не было и приписать ему много таких стихов, которых он никогда не сочинял[380].
Один только вопрос остаётся не вполне решённым. Это — ездил ли когда-либо Пушкин из Кишинёва и Одессы в Крым и на Кавказ, или оставался он постоянно в этих городах, за исключением двух небольших поездок в Измаил и в Херсон, о которых упоминали мы выше[381]. Бантыш-Каменский говорит[382], что Пушкин в 1821 г. «увидел громады Кавказа, потом перенёсся в Грузию, оттуда посетил (1823) Тавриду». Равным образом, в Одесском альманахе на 1840 г. в статье Н. И Надеждина[383] 70, сказано: «впоследствии (т. е. после пребывания в Кишинёве) Таврида, другой уголок Новой России, вошла в жизнь поэта, ещё глубже, ещё плодотворнее». Кажется, Бантыш-Каменский не знал о пребывании Пушкина на кавказских водах в 1820 г.; так как надобно было объяснить чем-нибудь происхождение Кавказского пленника, то и предположил он большую поездку поэта из Кишинёва на Кавказ, в Грузию и в Крым. Слова же Н. И. Надеждина, по самому тону своему, суть не иное что, как предположение. Надобно заметить, что никто из здешних сослуживцев и современников поэта не знает, да и по делам не видно, чтобы Пушкин ездил из Кишинёва или Одессы куда-либо вдаль. Едва ли при том Инзов и после него одесское начальство могло решиться отправить или отпустить молодого человека, состоявшего под их ближайшим наблюдением, куда-либо в дальнюю поездку. В 1824 г. писал он к Д—у[384], «на приглашение ехать с ним морем на полуденный берег Крыма»:
Нельзя, мой толстый Аристип:
Хоть я люблю твои беседы,
Твой милый нрав, твой милый хрип,
Твой вкус и жирные обеды;
Но не могу с тобою плыть
К брегам полуденным Тавриды. [385]
По всему видно, что кроме двух случаев, когда Пушкин был в Измаиле и Херсоне, он ни разу не оставлял Кишинёва и Одессы[386]. Крым и Малороссию, он видел, кажется только по разу в жизни[387] 72.