Описание Одессы, оставленное Пушкиным в его «Онегине» чрезвычайно верно и дышет поэтическим впечатлением действительности. Теперь Одесса переменила свою физиономию. Тогда улицы её гораздо более пестрели разноплеменным населением. На них встречалось много восточных народов, которых теперь совсем не видно. И теперь, часто слышится здесь итальянский язык; но тогда по улицам говорили им гораздо более. Теперь на каждом шагу евреи и соотчичи их жидки; тогда их было гораздо менее. За то беспрестанно попадались арнауты и греки с греческой плациндой или турецкой халвой на лотках. Вместо плацинды и халвы теперь по временам благоухает русский сбитень. На сцене тогда безусловно господствовала опера: теперь русский водевиль и недавний балет теснят её. Но не мешает комментовать весь этот отрывок:
Одессу звучными стихами
Наш друг Туманский описал.
Стихотворение (под заглавием, кажется, Элегия), в котором Туманский упоминает о садах Одессы, и к которому относится это место, помещено было, сколько мы помним, в Северных цветах за первые годы[388].
Корсар в отставке, Морали, [389]
лицо не вымышленное. Его часто видали в беседе и на прогулках с Пушкиным.
Я б мог сказать: в Одессе грязной.
В 1824 г., даже позднее разные места на одесских улицах, где можно было погрязнуть по шею, были огораживаемы для предостережения пешеходов и экипажей. Особенно топко было низменное место между Лицеем и Казённым садом, место, по которому Пушкину часто приходилось проходить от себя в дом графа.
Лишь на ходулях пешеход
Но улице дерзает в брод.